Маленький дракон с актерского факультета - Лариса Шкатула

"Не нужно мне твоих шатров

Ни скучных песен, ни пиров

Не стану есть, не буду слушать,

Умру среди твоих садов!"

Подумала - и стала кушать.

Александр Пушкин

– А что самое трудное в магии? - продолжала допытываться Катя.

– Научиться растягивать время, - объяснила Венуста Худионовна.

– Растягивать. Но время - не резина. Оно нематериально.

– Много ты понимаешь!.. Не только растягивать, но и замедлять, ускорять, сжимать... И вообще, к магии не применимы законы материального мира.

– А сегодня, между прочим, первое декабря. Пока я всему научусь, ваша Черная Дыра побелеет!

– Что я слышу! - шутливо изумилась Венуста Худионовна. - Девушка, которую нам пришлось так долго обхаживать, уговаривать, теперь сама нас торопит.

Катя смутилась и заговорила уже о другом.

– А почему у вас в доме нет ни радио, ни телевизора?

– Подобные приборы создают слишком сильное магнитное поле, которое влияет не только на индивидуальность человека, его мыслительный процесс, но и на временной фактор, что мешает нам управлять пространством для собственных нужд.

– Можно подумать, вы - не историк, а энциклопедический справочник по физике, - проворчала Катя, отправляясь в свою комнату. - Завтра у меня зачет по драматургии и мне придется элементарно зубрить. Без вашей прекрасной магии!

Она села за стол и пожаловалась невидимому Антипу:

– Так мы никогда не дождемся обещанного путешествия. Назло им буду учить институтские дисциплины по-старому!

Недавно она занималась с Никодимом Аристарховичем, который обучал её скорочтению, умению запоминать страницу с текстом с первого взгляда. И обретенное умение оказалось сильнее её каприза. Сиоило Кате взглянуть на страницу, как она могла воспроизвести её с точностью до запятой. Не прошло и пяти минут, как она была готова к зачету. Захлопнула учебник и с досадой забросила его на кровать.

– Катерина! - послышался голос хозяйки. - Заниматься!

– Опять в лабораторию? - сварливо спросила та.

– В лабораторию, голубушка, в лабораторию.

– Нету на нас инквизиторов, - пробормотала Катя.

Венуста Худионовна внимательно посмотрела на нее.

– Что-то беспокоит тебя? Ты сегодня раздражена.

– Когда я согласилась на ваше предложение, то не думала, что его осуществление так затянется. Меня все учат, учат...

– Нетерпение ребенка, - покачала головой историк. - Значит, нужно обучить тебя ещё и терпению. Древние недаром говорили: торопись медленно. Магию терпеливо изучали величайшие люди Земли.

– Я раньше о таком и не слышала.

– Конечно, в школе нас учат тому, что Пифагор был великим математиком. Но кто знает, что он был знаменитым магом?

В дверь лаборатории постучали.

– Входи, Никодим, - отозвалась Венуста Худионовна.

Вяземский вошел во фраке с белоснежной манишкой. Черный цилиндр он держал в руке. Сейчас ученый выглядел на так молодо, но, видимо, пару десятков лет все же сбросил, потому что свободно обходился без своей палочки.

– Куда это ты так вырядился?

– Сегодня у нас урок этикета. Или ты забыла?

– Боже, в тринадцатом веке цилиндры не носили.

– Думаешь, мне следовало надеть красную шелковую рубаху, праздничные порты да сафьяновые сапоги? Или халат с чалмой? Опрятно одетый учитель стимулирует усвояемость знаний, - он покосился на черную, глухо застегнутую хламиду Венусты, в которой она предпочитала работать в лаборатории. - Как ваши успехи, Катенька?

– Пока освоила мелочи: гадание на костях, перемещение душ из тела человека в иело животного... Сейчас мы готовим зелье, превращающее человека в медведя... Да, ещё я овладела телепортацией...

– Простите, не понял.

– Ну, перемещением в пространстве.

– Видите, дитя мое, я не всегда поспеваю за современной терминологией.

– Вы не думаете, Никодим Аристархович, что занятия нам пора закруглять?

Катя невольно кокетничала с Вяземским, пытаясь нехитрыми женскими уловками привлечь его на свою сторону. И была крайне удивлена, когда из-под маски аристократа, вальяжного и с виду несколько легкомысленного человека выглянуло лицо волевого, решительного и даже жесткого человека. Как если бы из под легкой рубашки выглянула не майка, а кольчуга.

– Не думаю, Катюша, ибо всякая наша недоработка здесь может обернуться для тебя бедой там. Ты знаешь, как смотрели русские девушки на своих мужчин: женихов, мужей? Как приветствовали незнакомых. Как кланялись. Позволялось ли женщине, например, смотреть в лицо монгольского хана. Возможно, вы читали, на каких мелочах порой проваливались наши разведчики в тылу врага, не умея вести себя в ресторане или, пардон, в туалете?

– Но разве я разведчица?

– А как же! Вы отправляетесь в незнакомый мир с определенным заданием, будете жить среди чужих людей, может, и среди врагов. Венуста права: вы должны уметь готовить лекарства и яды, уметь избавлять от сглаза, наводить порчу... Не хмурьтесь, дитя мое, зато после обучения этикету я покажу вам парочку приемов, пользуясь которыми вы сможете безо всякой магии одним пальцем лишить силы самого могучего богатыря...

– Правда? - обрадовалась Катя.

– А я знаю заклинание, которое заставит влюбиться в тебя любого мужчину, - проговорила Венуста Худионовна, и все трое весело расхохотались.

Прошла неделя. Еще два дня. И наконец вечером, прийдя из института, Катя увидела в гостиной обоих нарядно одетых историков и празднично накрытый стол. В вазе Катю дожидался роскошный букет цветов.

– Сегодня у нас, можно сказать, выпускной бал.., - торжественно начал Никодим Аристархович.

– И у выпускницы кавалер с палочкой, - подсказала Венуста Худионовна.