Почти умер, чтобы выжить - Алексей Жидков

– Ноль, – снова начал Сторак отчет.

– Один. Два.

Строй снова был построен.

– Ну вот. Если соблюдать очередность, то пересечение траекторий практически не влияет на скорость перемещения.

– Через несколько уроков мы начнем занятия с тактическим шлемом и будем развивать навыки, полученные сегодня.

– На сегодня урок окончен. В следующий раз будем изучать экипировку рядового состава. Разойтись.

* * *

– Ну как тебе урок?

Салли сидела на корточках и тщательно завязывала шнурки. С последнего занятия она вынесла для себя одно основное правило – надо все время хорошо завязывать шнурки и следить, чтобы они не развязались. А там всякие пересекающиеся траектории, шмяектории уже так, второстепенное что-то. Она была довольна уроком. Падение у нее было только одно и то из-за этих дурацких шнурков. Отбитые бока уже не болели. Так что она с удовольствием злорадствовала, глядя на здоровенный синяк Джона.

– Поучающе! – буркнул в ответ Джон, держа холодное полотенце на щеке. – Только можно было бы сначала дать теорию, а потом нас лбами бить с этим гравитанком Андреем.

Как будто услышав его слова, сзади появился Андрей Бударгин и, не останавливаясь, прошел практически сквозь Джона, сильно толкнув его плечом. Джон с трудом устоял на ногах. Следом шел Сэдрик Джохансон.

– А я говорил вам, что это чучело не смотрит куда прет, – сказал Сэдрик, улыбаясь во весь рот. – А вы мне не верили. Вот и расплачивайтесь.

Сэдрик коснулся синяка Джона, отчего тот зашипел от боли.

– Так тебе и надо, – издевательски протянул Сэдрик. – Я вот лично, первым делом позаботился о том, чтобы «моя траектория» не пересеклась вот с этим вот, – он кивнул в сторону удаляющегося Андрея. – Ну, давайте, неудачники, до завтра.

– Подожди, Сэд, – остановил его Джон. – О тебе спрашивал профессор Лоббитс. Ты будешь сегодня в лаборатории?

– Эээ, Джон, – замялся Сэдрик. – Мне как бы некогда. Можешь меня прикрыть. На следующей неделе буду обязательно.

– Сэд, – не унимался Джон, – нам дали разрешение на исследование этой крупной твари с антеннами. Мы же так долго этого ждали.

– Джон, ты же знаешь, что мне все это не очень интересно. Я выбрал старину Лоббитса только потому, что у него ничего не надо делать, в отличие от других мест трудовой повинности. Я буду на следующей неделе. Обязательно. Пока!

И Сэдрик зашагал в сторону выхода.

– Вот жук, – пробормотала Салли. – Все работают как проклятые, а он такой здоровый и отлынивает.

– Ага, – подтвердил Джон. – Ну, а у тебя как на отработке? Грибов еще не объелась?

– Нее. Но у нас прорыв. Мы вывели грибы со вкусом… этих… как они там называются… во – сарделек.

– А что такое… сардельки? – спросил удивленно Джон.

– Не знаю, – пожала плечами Салли. – Но Главная в восторге. Говорит, что это вкус из забытого детства.

– Ух ты, здорово, – порадовался Джон. – А нам, представляешь, передают информацию по той крупной твари. Работники Цитадели сами не могут разобраться и подключают профессора Лоббитса.

– Не могут разобраться? – удивилась Салли. – А я думала уже все понятно. И как вы ее будет исследовать? Она же стоит рядом с Цитаделью?

– Нее, в Цитадели стоит только ее чучело. Вернее даже не чучело, а копия. А тело твари находится в лагере, неподалеку от Городского купола. Оно сильно большое, чтобы его целиком пронести в лаборатории Цитадели внутри купола. Поэтому для него сделали отдельную лабораторию.

– Но ходят слухи, – Джон понизил голос. – Что тварь будут переправлять за пределы планеты и разместят на одном из кораблей, или отправят на какую-то секретную космическую лабораторию.

– Ух ты, Джон Пауэр, – усмехнулась Салли. – У тебя есть доступ к секретным данным.

– Смейся-смейся, – обиделся Джон.

– Да ладно, Джон, не обижайся. Нам, в свои четырнадцать лет, еще рано творить историю. Отец говорит, что раньше подростки нашего возраста еще считались детьми. И никто не доверял им серьезных поручений и уж тем более не посылал на боевые операции. А мы все, так или иначе, уже принимали в них участие. Через год у нас начнется стажировка с вылазками, а через два года это станет нашей профессией.

– Рано не рано, Салли, это не от нас зависит.

* * *

Профессор Корнелиус Лоббитс всю свою долгую жизнь был помешен на науке и имел несколько ученых степеней в разных областях. В прошлой эпохе он работал на одной из военных баз, уцелевших после нападения тварей. Он был старшим научным сотрудником в секретной лаборатории, изучающей влияние на живые организмы радиации, химического оружия и других опасных факторов.

После Заражения он изучал тварей. Искал их слабые места. Исследовал их поведение и способности. С его помощью была разработана методика ведения боя с тварями, которая частично используется до сих пор.

Также профессор Лоббитс занимался адаптацией технологий вульфондов для человека. Он был в группе ученых исследовавших аномалии и оружие.

После Исхода и основания колонии на Коридоре профессору была выделена своя лаборатория, в которой он продолжал изучать тварей. Но основной его задачей была подготовка человеческих прототипов оружия вульфондов.

Первые партии оружия успешно использовались бойцами Коридора уже более пяти лет. А сейчас профессор занимался уже четверной модификацией, которая ни в чем не уступала параметрам оригинального оружия вульфондов, а в чем-то была даже лучше, более приспособленной к человеческим потребностям.

Главной проблемой создания ружей было получение «умного» сплава, который самостоятельно адаптируется к различным условиям. Спустя пятнадцать лет исследований, профессор Лоббитс получил этот сплав. Ружья, сделанные из него, могли в незначительной степени менять свою форму и перераспределять массу. За счет этого свойства существенно расширился диапазон мощности выстрела. Получившаяся модель ружья РСЛ-4 (Ружье Световое Лобитса – 4), аналогично оригинальной вульфондовской модели ВФ (ВульФонд), может насквозь пробить стальной лист толщиной в пятьдесят сантиметров. Правда работа в таком режиме быстро приводит к износу и повреждению ружья.

Профессор Лоббитс нашел еще одно применение для умного сплава. Он предложил использовать его при имплантации конечностей. Умный сплав вступал в контакт с биополем человека и мог менять свою форму в достаточных пределах, чтобы качественно смоделировать движение ступни, кисти или другой конечности. Моделировать более точные и мелкие части тела, такие как пальцы, конечно, он не мог, но ведь отсутствие пальцев не так критично, как отсутствие всей руки или тем более ноги.

К сожалению, у таких имплантатов были и свои недостатки. Они идеально подходили и приживались, если их устанавливали сразу после потери конечности, так как в этом случае человек на подсознании двигает отсутствующей рукой или ногой и за счет этого имплантат правильно воспринимает команды – он становится полноценной частью тела. Но при установке такого имплантата тому, кто потерял конечность давно и уже привык жить без нее, процесс освоения растягивался на годы. Из шести бойцов, которым установили такие имплантаты через некоторое время после ранения, пятеро отказались от них в пользу механических аналогов, а один до сих пор мучается, но не сдается. Основная проблема в том, что имплантат начинает жить собственной жизнью. Он воспринимает любую мимолетную мысль за команду и действует.