Материя - Иэн Бэнкс

Послышался голос Холса:

— И что же делать, мадам?

— Мы можем атаковать этого ублюдка и быстро погибнуть без всякой пользы, — усталым голосом сказала Анаплиан. — Или дождаться, пока илнская машина не изготовит достаточно антивещества и не уничтожит планету. Сначала нас, потом себя и ксинтия, — добавила она. — Если это хоть немного вас утешит.

У Холса ком встал в горле.

— Неужели это так, мадам?

— Тут... — начала было Анаплиан, но вдруг замолчала. — Ага, он хочет поговорить. Ну что ж, послушаем.

— Люди, — услышали все трое низкий, звучный голос, — машины пустотелов были построены, чтобы создать поле, опоясывающее галактику. Не для защиты, а для заточения, управления, уничтожения. Я — освободитель, как и все, приходившие до меня, сколько бы грязи ни выливали на них. Мы освобождали вас, уничтожая эту мерзость. Будьте моими союзниками, а не врагами.

— Что?! — воскликнул Фербин.

— Он хочет сказать... — начал Холс.

— Не обращайте внимания, — велела Анаплиан. — Этот враг ужасно изобретателен. При малейшей возможности пытается ввести в заблуждение. Я даю инструкцию скафандрам не обращать внимания на его уловки.

«Да, — подумал Фербин, — она управляет скафандрами. Эта машина пытается управлять нами. Всеми управляют. За возможность управлять и ведется борьба».

— Значит, мы обречены, мадам? — спросил Холс. — И эта машина, и мы?

— Нет. В принципе, у илнской машины есть ход, ведущий к выигрышу. Согласно последней оценке для накопления необходимой массы антивещества нужны многие часы. Но еще раньше один из модулей машины появится из-за вон той лопастной сферы, километрах в шестидесяти отсюда, и расправится с нами.

Холс посмотрел на кромку лопасти вдалеке, потом оглядел ближайшие окрестности. Как это модулю удастся их обойти?

— И как же он сделает это, мадам?

— Удалится за горизонт и обойдет нас с другой стороны, — упавшим голосом сказала Джан Серий. — Диаметр ядра — всего тысяча четыреста километров. Горизонт очень близко. Можно даже просто обогнуть ядро. В вакууме хороший аппарат преодолеет это расстояние очень быстро. По моим прикидкам, у нас есть несколько минут.

— Ух ты! — вырвалось у Холса.

— Вот уж действительно — «ух ты».

Холс задумался.

— И мы больше ничего не можем сделать, мадам?

— Ну, всегда стоит что-нибудь попробовать, — проговорила Анаплиан, словно из последних сил.

— Например, мадам?

— Нужно, чтобы кто-то из вас согласился пожертвовать собой. Простите.

— Объясните, мадам.

— Тогда я сделаю то же самое, — сказала Анаплиан, явно пытаясь сохранять спокойствие. — И один из нас останется в живых, по крайней мере еще на какое-то время. Скафандр этого последнего из нас сможет доставить его в любое место на Сурсамене или назад — в ближайший космос. Конкретнее: мы можем предотвратить гибель планеты. Цель вполне благородная.

— И что нужно сделать? — спросил Фербин.

— Кто-то из вас должен сдаться, — сказала Анаплиан. — Выйти навстречу илнской машине. Она вас убьет — надеюсь, быстро, — но может захотеть сначала обследовать вас. Первый падет жертвой ее подозрительности. Второй — то есть я — возможно, сумеет подойти к ней достаточно близко. Я уже прокручиваю все в голове. Полагаю, коммуникатор, которым окты реанимировали память машины, произведен Культурой. В эти коммуникаторы внедрены кое-какие неточности, касающиеся Контакта и ОО, которые могут пойти на пользу нашему делу. Правда, подчеркиваю, что шансы до смешного малы. И в любом случае мы исходим из того, что повреждения МирБога не фатальны и он сможет разобрать антивещество. Взрыв той массы, что уже накоплена, убьет его и серьезно повредит самому ядру. Такая вот крохотная надежда. Надежда отчаяния. И я понимаю, что никто из вас не пойдет на это.

— Значит, один из нас должен... — начал Холс.

— Я не могу просить об этом никого из вас... — начала одновременно с ним Анаплиан, потом, сглотнув слюну, прокричала: — Фербин!

Фигура в скафандре уже поднималась над лопастью, верхняя ее часть освещалась мигающим излучением. Фербин отбросил ружье.

* * *

Похоже, ей здорово досталось. Придя в сознание, она обнаружила себя в объятиях чего-то каменно-твердого и абсолютно неумолимого. Проклятье! Ее начисто выпотрошили. Скафандр исполосован, разодран на части, вместе с телом внутри. От нее осталась только голова, да и та с ободранной кожей, обожженная, плюс короткая искореженная часть спинного мозга. Именно эти окровавленные остатки и привлекли внимание илнекой машины.

Из-за сожженных век мигать она не могла. Даже язык и челюсти не слушались. Джан Серий Анаплиан чувствовала себя беспомощнее новорожденного.

Аппарат нависал темной тенью — не очень большой, треугольный в сечении. Глаза были повреждены, видела она плохо. «Столько неприятностей от такой крохи», — подумала она и рассмеялась бы, если бы могла. Обтекаемая машина-луковица подсвечивалась сбоку световой клеткой вокруг ксинтия и снизу — искрением внутри оболочки, где росла сфера антивещества.

«Странные вы маленькие зверьки, — зазвучал в ее голове глухой тяжелый голос. — Какие мимолетные радости продолжает выплевывать жизнь, многочленные, как виртуальные частицы, биоуровень, когда давно уже пора...»

Ах

Она увидела, все, что ей нужно было увидеть, услышала все, что ей нужно было услышать.

ты

Теперь она уже была достаточно близко.

сука

Это все, что у нее оставалось, а хуже всего, что — с бэкапом[1]или без — она никогда не узнает, достаточно ли этого.

получай, — проговорила наконец Джан Серий Анаплиан. Она отключила удерживающее поле маленького АВ-реактора у себя в голове.