Сумеречный мир - Ольга Гусейнова

– Слишком сильный дискомфорт испытываем. Словно под дулом пистолета – того и гляди выстрелит, – вздохнула Мели, передернувшись. – Вообще-то, самые лучшие районы – у реки.

– И кто там проживает? – я буквально жаждала новых подробностей, тем более, туда я еще не добиралась.

– Многие… – пожала плечами рассказчица, поправив домашний цветастый хлопковый халат, – по большей части хищники. Там в основном псы да кошки территории между собой делят.

– А на чьей стороне перевес? – заинтересованно подалась я к ежихе.

Она пожала плечами, и ей на помощь привычно пришел муж:

– С переменным успехом. Чаще, конечно, кошки покрупнее верх берут, но среди них нет единства. Кошки, что с них взять, каждый хочет быть сам по себе.

– Не понимаю, что им делить? – удивилась я. – Жили бы в лесу… – вспомнив, что мои гостеприимные хозяева тоже оборотни, быстро поправилась: —…На природе, я хотела сказать. Там же и охота на дичь, и места больше, и… все такое, зачем в городские дебри лезть?

Супруги переглянулась, хмыкнули, и снова ответил Меркул:

– Ксень, мы хоть и звери наполовину, но тоже любим домашний уют, мягкую постель и свежеиспеченный хлеб. Мне вот нравится газету почитать, особенно колонку с городскими сплетнями, а Мели смотрит по телевизору шоу «Догони и надкуси», весьма кровавое и смертельно опасное, знаешь ли. А она слюни пускает по победителям.

Я почувствовала, как у меня непроизвольно лицо вытянулось от предпочтений этой парочки.

– Ну скажешь тоже, слюни… – смутилась «любительница экстремального телешоу», шлепнув ладошкой мужа по предплечью. – Просто там та-акие горячие парни – грех не полюбоваться!

Откровенно забавлявшийся оборотень, не чуравшийся «желтой прессы», усмехнулся и продолжил серьезным тоном:

– Да, мы живем по принципу «кто сильнее – тот у власти», но поверь, девочка, если к силе ум не прилагается, быстро к ногтю прижмут. В лучшем случае. А в худшем – сожрут и не подавятся. За триста лет выработали простую, но весьма действенную систему противовесов, чтобы не было единоличных правителей. Считается, это развращает и убивает страх перед наказанием, расплатой. Сильные виды обладают многим, но и отвечают за тех, кто стоит ниже на иерархической лестнице.

– Что это дает лично вам? – я не смогла удержаться от «социального исследования».

– Нам? – Меркул пожал плечами, задумался. – Ну, например, я точно знаю: если меня ограбят, верховой обязательно найдет виновного. Иначе пострадает его репутация. Торговцы сочтут, что он зря занимает место. Кое-кто – что верховой слаб – и сам займет. Поверь, это никому не надо.

– А если на меня на улице нападут? – нахмурилась я.

– За улицы отвечают стражи, – не вытерпела Мели, стражи – ее тема. – Их набирают из разных стай, кланов, ковенов и прочих сообществ. Чтобы не было обвинений в случае проколов… как с вами, например. И содержат их за счет казны городского совета, куда входят все верховые, союз судий и представители торговой гильдии.

– Зарплату получают, а работу свою выполняют из рук вон плохо, – едко отметила я.

Мели несогласно покачала головой:

– Про вас был репортаж в вечерних новостях…

– …и в газетах писали, – поддакнул Меркул.

– Сказали, что обычно ваши жертвы Стене по утрам приносят, а тут – тишина. Ну стражи и решили, что ритуал из-за непогоды отложили на завтра. Разошлись, дел у них, честно сказать, невпроворот. Сама знаешь: «провалы» редко случаются, смысл ждать их… так, на авось. Вдруг целителю удастся проникнуть к нам… – почему-то виновато завершила Мели.

– Кровососам без разницы, где лясы точить, вот они вас и дождались, – мрачно добавил Меркул. – А наперерез стае вампиров кидаться только самоубийцы или стражи способны. Остальные стараются уйти с пути. Даже если крупный кот или волк попадется да решится помочь, против стаи выступить в одиночку – только очень сильному оборотню или магу под силу. А таких мало.

– Почему именно нас… ждали? – хрипло спросила я. – Ведь в городе десятки тысяч других… людей?

– Светлые, – спокойно пояснила Мели, поднимаясь из-за стола и начиная убирать грязную посуду, – говорят, кровь ваших магов для вампов слишком привлекательная и дает мощный всплеск удовольствия.

– А для остальных? – у меня мурашки от страха побежали.

– Сложно сказать, – она пожала плечами, – все зависит от способностей. Будь ты целительница, враз бы распри начались между кланами хищных оборотней. Непосредственно у них маги редко соглашаются работать – предпочитают частные клиники при ковенах, да цену дерут ого-го-го. А светлого бы никто спрашивать не стал.

– А эмпаты? – с облегчением спросила я.

– У нас таких почти нет, мы же говорили. Но мало ли, кому что в голову втемяшится… – начал было спокойно Меркул, потом мрачно добавил: – Но лучше тебе помалкивать о своей светлости и способностях. Поверь, умники воспользоваться твоим даром враз найдутся.

Мы еще немного поболтали о житейском и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись спать. Несмотря на усталость, я целый час, наверное, лежала в кровати, глядя в окно на полумесяц. Но не баранов считала – вспоминала кровавую стычку, которую наблюдала апрельским вечером с «той» стороны. Брюнета-оборотня, дравшегося с пятью вампирами, причем отнюдь не с голодным сбродом, а матерыми убийцами. И если бы не коварная красавица-блондинка, плеснувшая ему на рану странную жидкость, дезориентировавшую его, наверняка бы вышел победителем и без моей помощи.

Что с тем серым стало потом? Кто он такой?