Белые начинают и проигрывают - Виталий Романов

Бинелли допил минеральную воду, поднялся на ноги, провел ладонью по волосам. Взглянул на визитера и, словно вспомнив о словах фон Ниддла, усмехнулся.

– Да… – сказал он. – Приказ использовать вас пришел с самого верха.

Барон по-прежнему сидел молча.

– От президента нашего созвездия, – уточнил Бинелли.

Барон не издал ни звука.

– Вы меня слышите? – не выдержал глава правительства.

– Конечно, – усмехнулся гость. – У меня пробок в ушах нет, сэр. Просто жду, когда вы перейдете к разговору по существу. А что, необходимо было встать по стойке «смирно» при упоминании президента?

Арно Бинелли покачал головой, скептически хмыкнул.

– Странно, – будто самому себе сказал он. – Мишелю Брайтнеру вас рекомендовали ведущие финансово-промышленные холдинги. Все эксперты, с которыми мы консультировались, в один голос утверждают, что барон Сатур фон Ниддл – специалист высочайшего класса. Но кого я вижу перед собой?! Какого-то ершистого мальчишку!

– Вы видите перед собой человека, который провел бессонную ночь, а под утро, укладывая красивую женщину в постель – в собственном доме, заметьте, – обнаружил за дверью отряд спецназа! Вы видите человека, который совсем недавно испытал жестокое разочарование, а сейчас испытывает не менее сильное раздражение по отношению к тем, кто все это придумал! В остальном – я полностью шоколадный заяц!

Бинелли странно улыбнулся – одними мышцами лица, но улыбка точно не шла изнутри, из его души.

– Барон, – сказал глава правительства, – наша беседа развивается очень медленно. Поверьте, я ценю свое рабочее время, его постоянно не хватает. Мы можем перейти к сути? К тому, ради чего вас пригласили в дом правительства?

– Давайте перейдем, – охотно согласился фон Ниддл. – Обещаю: постараюсь реже перебивать вас. Сам давно горю желанием узнать, для чего понадобился власть имущим среди ночи. И вообще, почему вдруг выбор пал именно на меня, можно сказать, скромного и незаметного клерка?

– Не преуменьшайте собственные таланты, барон! – усмехнулся Бинелли. – Наши сотрудники тщательно проверили ваше досье. У вас устойчивая репутация в определенных кругах. Вы давно и успешно помогаете коммерческим структурам Вокса в разрешении щекотливых вопросов на внешних рынках, за пределами созвездия Возничего. Некоторые советники, чьими услугами мы воспользовались, уверяли, причем с пеной у рта: вы человек, для которого не существует неразрешимых задач. Мол, есть проблемы, на которые необходимо потратить много времени и денег – да. Но если за дело берется Сатур фон Ниддл, он выстроит безупречную логическую цепь, и его работодатель неизбежно выиграет партию.

Барон привстал, с церемонной улыбкой поклонился собеседнику.

– Барон, не надо клоунады, – поморщился Бинелли. – Верьте, последние дни очень тяжело даются правительству. Мне бы хотелось говорить серьезно, зная, что вы понимаете всю тяжесть сложившегося положения. А чтобы вам не было так весело, добавлю: после того как все расскажу, выбор у вас простой. Либо соглашаетесь на предложенную работу, либо вернетесь домой. Туда, где ждет Клаудиа. Кстати, она по-прежнему в вашей постели. Там вас и найдут, чуть позже. Не знаю когда – днем или ближе к вечеру. Неважно. Не знаю, что там будет – чрезмерное увлечение сексом, приведшее к остановке сердца у обоих? Возможно, передозировка спиртного или наркотиков? В вашем возрасте, Сатур, любая акробатика способна привести к опасным постэффектам. Улавливаете мысль?

– В моем возрасте? – холодно прищурился фон Ниддл. – Сэр! Если память меня не подводит, а такое случается крайне редко, вам сейчас около пятидесяти, так что я моложе главы правительства Вокса на десять лет. Примерно так. Однако, думаю, вы двадцать четыре часа в сутки не сидите с грелкой под задницей и с градусником? Думаю, все же позволяете себе отдельные маленькие грешки. А может, не маленькие?!

– Ценю ваш забавный юмор, барон. Сразу видно, что передо мной умный человек, который не лезет за словом в карман. Мне поручили сагитировать вас, склонить к сотрудничеству, а значит, следует терпеть любые уколы, даже превышающие все меры допустимого.

– Надо было просто действовать чуть тоньше, чем слон, оказавшийся в посудной лавке! – опять не удержался фон Ниддл. – Я решал десятки, а может, сотни сложных вопросов для коммерческих структур Вокса! Однако ни одной из них не приходило в голову нанимать меня на работу вот так – наводя ствол автомата на мою любовницу! Выдергивая из постели среди ночи! Впрочем, государственный аппарат никогда не отличался уважением к собственным гражданам…

– Оставим личную пикировку, – предложил Бинелли, налив себе еще минералки. – Черт, как горло-то пересыхает… Поговорим о задании, барон, если мы поняли друг друга и вы готовы начать деловой контакт… – Глава правительства вопросительно уставился на гостя.

– Готов-готов! – нетерпеливо отозвался Сатур. – Мне даже интересно: что там за страшная тайна? Только, ради всего святого, не думайте, Арно, что вы прижали меня к ногтю, застращали. Хотя Клаудию жалко, да. Молодая, красивая, симпатичная. Зачем же ей просыпаться мертвой в моей постели? Это напугает и более закаленные натуры. Девочке еще жить и жить, радовать мужчин, доставляя им удовольствие. Короче, к делу, Арно!

– Только, барон, помните о строжайшей секретности! Никто, ни один человек, не должен знать, на какую работу вас нанимает правительство Вокса. Ни слова посторонним!

– Господин Бинелли! У меня хорошее предложение: давайте отбросим в сторону сентиментальную чушь и теперь будем говорить строго по делу.

– В созвездии Гидры, возле Альфарда, есть планета Карэлес, – начал Арно Бинелли, и его пальцы, сжимавшие стакан, побелели. – Если говорить с предельной точностью, Альфард – это сердце Гидры. Альфа Гидры.

Впрочем, уточнений не требовалось. Едва заслышав слово «Карэлес», Сатур фон Ниддл изменил позу, весь подался вперед.

– Так… – пробормотал он. – Прошу вас, сэр, продолжайте. Наша беседа с каждой минутой становится все интереснее.

– Карэлес был бы довольно заурядной, блеклой планетой, если бы не одно обстоятельство, без сомнения, известное вам, – продолжил Бинелли. – А в остальном… На Карэлесе обитают ленивые раздолбаи, не способные к труду… вообще ни к чему не способные. Верховодят там король Патрик Справедливый и его супруга Антуанетта Великолепная. Не смотрите на меня так, барон, этими прозвищами не я их наградил, они сами их себе пожаловали.

– Нет-нет! – энергично отозвался фон Ниддл. Теперь он словно забыл про усталость, про бессонную ночь и напоминал пружину, находившуюся на взводе. – Арно, я прекрасно знаю про власть на Карэлесе, про Патрика и его супругу. Я знаю, что это единственное место, где до сих пор сохранился патриархальный монархический уклад. Больше королей и королев не осталось нигде, во всех прочих мирах давно развились прогрессивные формы правления. Лишь на Карэлесе, где народ – толпа разжиревших придурков, ничего не меняется из года в год. И виной тому – их месторождения.