Господин мертвец. Том 1 - Константин Соловьев

Сообщений было настолько много, что они не успевали опровергать друг друга, обращаясь серым пеплом сожженных телеграмм. Эти новости, которые все никак не могли подтвердиться, изматывали сильнее вынужденного безделья.

– Хоть бы что-то прояснилось! – сказал однажды в сердцах Крейцер, командир четвертого взвода, услышав очередное сообщение «Морригана», зачитанное безо всяких эмоций. – Клянусь, я бы почувствовал себя лучше, даже если б узнал, что Германии объявили войну зулусы и их боевые слоны уже идут на приступ Берлина.

– У зулусов нет боевых слонов, – сказал ему Ланг, посмеиваясь в своей обычной манере. – И я бы как раз остерегался подтверждения любых новостей, так как новости приходят все больше скверные.

– Бардак. От этого все проблемы, а вовсе не от лягушатников. В штабах служат вчерашние денщики, а генералы руководят наступлением по глобусу, сидя в будуарах проституток. Помяните мое слово, господа, если мы будем возиться во Фландрии еще два месяца, все закончится так же печально, как в пятнадцатом году. Или в восемнадцатом. Эти подлецы не станут ждать, пока мы вдоволь наваляемся в грязи, они соберут силы и ударят…

– Им неоткуда брать силы, – вставил Йонер, всегда спокойный и уверенный в себе, чем контрастировал с торжественной мрачностью Крейцера. – Мы ослабли, но и они уже не те, что прежде. У них нет резервов для глубокого наступления. По крайней мере, этой весной.

Последние слова он проговорил куда тише, отвернувшись.

– Нос вешать рано, – вставил Ланг, которому всегда удавалось выглядеть беззаботным и даже раскованным. – Вчера люфтмейстер Хаас сообщил мне, что французов здорово вздули под Льежем. Не помогли и танки. Загнали в болото десять тысяч человек и накрыли огнем! Верная информация, от тамошних люфтмейстеров.

– Ваш Хаас – пьяница и идиот, – отчеканил Крейцер, сопровождая каждое слово ударом ладони по столешнице. – Не помню, когда в последний раз видел его трезвым. От него несет как от винной бочки. Слушайте его больше, точно до зулусов дойдет…

– Знаешь, некоторым людям просто полагается выпить немного для храбрости. Тем, которые по нескольку лет служат с мертвецами.

– Ерунда. Брюннер служит с нами ничуть не меньше, и работа у него куда как менее приятна. Но при этом в рот не берет, а Хаас хлещет горькую, как лошадь сапожника. Люфтмейстеры – все законченные психи, это каждому известно. Сквозняк в голове у них, вот что. И этот Хаас когда-нибудь допрыгается, уж припомните мое слово.

Крейцер говорил глухо и размеренно. Похожий на большую сердитую птицу, он нахохлился в углу блиндажа, сцепив руки под подбородком, и глаза у него были не просто темные, а какие-то траурные, не отражающие света. Дирк не особо любил его общество, поэтому ничего не возразил. Но Йонер не сдержался:

– Ты самый жуткий образчик природного пессимиста, дружище. Такого если вешают, он и то бурчит, будто веревка дешевая, а от палача несет чесноком.

Унтер-офицер Крейцер скривился:

– Уж мертвецу как раз и позволительно быть пессимистом!..

Времени для того, чтоб поболтать с сослуживцами, было мало. Дирк к этому и не стремился, у него хватало хлопот. Каждый день приносил новые проблемы, и эти проблемы нужно было решать так же быстро и решительно, как и штурмовать вражеские позиции. Чтобы занять свой взвод, он приказал соорудить макет, имитирующий переднюю полосу обороны, на котором Карл-Йохан без всякой жалости гонял мертвецов по несколько часов в день.

Надо было подтягивать пополнение последних призывов, которое, хоть и влилось в серые ряды «Веселых Висельников», еще порядком отставало. И конечно, пройдет еще полгода, прежде чем новички дотянут до уровня рубак-ветеранов вроде Зиверса, Ромберга или Мертвого Майора. Полгода – целая жизнь по меркам мертвецов. Поэтому, раз есть время, надо учить их. Методично вдалбливать азы, объяснять детали, подсказывать тонкости.

Штурм в составе отделения. Штурм малыми группами. Отход с постановкой завесы. Координация между штурмовыми командами. Баррикадирование. Минирование. Метание гранат. Соревнование между взводами.

Надо показать, как принимать вражеский удар на толстый наплечник панциря. Как падать в грязь лицом, если рядом ухнула мина. Как отбивать брошенную гранату. Как вырезать пулеметный расчет в одиночку.

Множеству вещей надо обучиться мертвецу, чтобы стать настоящим «Веселым Висельником». И мертвецы учились. Терпеливо, въедливо, спокойно. Знания, которые предлагал им Чумной Легион, были единственными знаниями, которые понадобятся им когда-либо в будущем.

Командиров отделений Дирк взялся вечерами натаскивать в тактике, и они подолгу скрипели карандашами в его блиндаже, разбирая придуманные им на ходу комбинации. В этом не было особой сложности. Клейн хоть и производил впечатление бесшабашного вояки, не способного отличить дивизию от корпуса, обладал недюжинной интуицией, всегда безошибочно помогавшей ему в хитросплетении разноцветных линий. А Тоттлебен и подавно щелкал такие задачки как семечки, временами вызывая у Дирка некоторое подобие зависти. Хуже всего было с Мерцем. Старик крепился, но Дирк не мог не замечать того, как тот сдает.

Каждый прошедший день неумолимо подталкивал Мерца к тому краю, за которым рука тоттмейстера больше не будет его поддерживать. Взгляд Мерца делался все более равнодушным и чистым, как бутылочное стекло. Он долго молчал, прежде чем что-то сказать, а голова на тонкой шее временами дергалась, как от нервного тика.

Нужна была замена. Это понимали все, но никто не говорил об этом вслух. Мерц отслужил свое, и то, что он еще способен хоть как-то поддерживать видимость управления в своем отделении, объяснялось лишь не до конца исчерпанными ресурсами его мертвого тела. Но таяли они очень быстро.

Дирк корил себя за слабоволие, но не решался предпринять какие-то действия, хоть и знал, что мейстер будет очень недоволен. Остальные ефрейторы делали вид, что ничего не происходит.

И справлялись с этим достаточно успешно.

В ночь на шестой день пребывания «Веселых Висельников» в расположении двести четырнадцатого полка произошло небольшое недоразумение. Тихий Маркус поймал неожиданную добычу, которая оказалась живым человеческим существом. Это, против его ожиданий, оказался не француз, а местный пехотинец из полка фон Мердера.

С выпачканной золой лицом, в маскировочном одеянии, он пытался проникнуть в расположение «висельников», воспользовавшись безлунной глухой ночью, но не рассчитывал, что ему придется столкнуться с теми, кто превосходит его на голову в искусстве скрытности. Намерения таинственного лазутчика были настолько ясны, что Дирк решил не учинять допроса – с собой тот имел потрепанную Библию, флягу воды, наверняка свяченой, и огромное, выточенное из снарядной гильзы, распятие.

Тихий Маркус, способный убить человека швейной иглой быстрее, чем тот успеет вздохнуть, лишь недоуменно щурился на этот арсенал, до смерти пугая незадачливого святителя гримасами своего лица с провалом вместо нижней челюсти.