Будущее в тебе - Олег Кожевников

Подошёл я к своей легковушке с совершенно безмятежным лицом, насвистывая мотив из кинофильма «Весёлые ребята». С улыбкой на лице открыл переднюю пассажирскую дверь, поднял с сиденья уже снаряженный автомат и с той же улыбочкой начал стрелять по дальней полуторке, набитой этими предателями своего народа. Этим недоумкам профессиональные западные провокаторы внушили бредовую идею «самостийности». Самостоятельности от кого? От своего же народа? У нас же совершенно одинаковые гены, да и менталитет такой же. У каждого второго, который называет себя русским, – или мама хохлушка, или папа малоросс, в крайнем случае бабушка или дедушка с Украины.

Когда я начал отстреливать уже третий диск, обе полуторки загорелись. Скорее всего, это произошло от взрывов гранат, бросаемых Шерханом. По этим машинам стрелял и пулемёт с ближней к нам сторожевой вышки. По нам они не стреляли, слишком узнаваемой была моя «эмка». Да и Бульбу с Шерханом знала любая собака на этом артскладе. Грохот стоял неописуемый, такой, что у меня заложило оба уха. Когда стало ясно, что живых в горящих полуторках нет, я прекратил огонь. Потом перестал стрелять Бульба, последним замолк пулемёт на вышке.

Как по заказу появились наши три полуторки, сопровождаемые двумя лёгкими броневиками. И началось неизбежная после окончания таких событий суета, беготня, матерные крики и вопросы, которыми завалили Шерхана прибывшие красноармейцы. А я в это время беседовал с выбежавшим из своего кабинета Гавриловым. Как только я его увидел, сразу спросил:

– Гаврилов, как там наш капитан? Ты его связал?

На мой вопрос интендант невнятно пробормотал:

– Да связал я его! Но это не важно, главное, непонятное что-то творится.

Он, можно сказать, был в панике и не знал, что ему делать. Оказывается, телефонная связь не работала и никаких инструкций, предназначенных для такой ситуации, он не имел. Пришлось командование этим артскладом брать на себя. Но перед этим я решил всё-таки вырвать хотя бы часть поступивших на склад выстрелов к 37 мм зениткам. Начав ковать железо, пока горячо, я спросил Гаврилова:

– Ну что, интендант первого ранга, теперь ты видишь, как действует Пакт о ненападении? Или ты думаешь, что это просто банда националистов? Которые, профессионально подделав документы, решили заглянуть на твой артсклад в надежде умыкнуть отсюда пару десятков снарядов, чтобы глушить рыбу?

Всё ещё растерянный Гаврилов что-то невнятно промычал. А я между тем продолжал давить на интенданта. Наконец согласие на получение нами снарядов и 200 ППШ было получено, и наш сообразительный Бульба тут же протянул Гаврилову наряды на подпись. Дождавшись этого греющего мне душу события, я начал распоряжаться по дальнейшим действиям интенданта 1-го ранга. Во-первых, приказал направить нарочного в вышестоящий штаб. Во-вторых, вскрыть красный пакет и начинать выполнять все указанные там действия. Гаврилов робко заметил:

– Товарищ комбриг, но его же можно вскрывать только после получения приказа «Гроза» или если начнётся война.

– А у тебя что, интендант, не война, что ли? И связи нет. К тому же тебе приказывает вскрыть пакет подполковник, пусть напрямую ты ему не подчиняешься, но всё же – комбриг. И знаешь, Гаврилов, я к тебе не просто так приехал, обуреваемый тягой хапнуть больше, чем другие. По всем данным, завтра немцы начнут войну. Скорее всего, это произойдёт рано утром, часа в четыре-пять. Поэтому слушай третий приказ. При появлении над твоим объектом немецких самолётов всеми имеющимися зенитными средствами открывать огонь на поражение. Понял? И не затуманивай себе голову всякими там пактами о ненападении. Его время прошло, и теперь у немцев другие задачи.

Слушавший меня Гаврилов наконец что-то для себя решил. Он неожиданно вытянулся и бравым голосом гаркнул: