МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

– Тронный зал – самое надежное место, – сказал Матфани. – Что вполне разумно, ибо там заседает правительство…

– Тогда пойдем туда! – сказал я. – Указывай путь.

– Мы не можем пойти в тронный зал, мистер Ааз, – заявил Матфани.

– Что? Подумаешь! – рявкнул я, когда он пустился в очередной из своих педантичных ответов. – Оставьте-ка ваши понты насчет привилегий королевской семьи. Так куда нам идти?

Он указал. Я бросился по коридору к двустворчатой инкрустированной двери, которая возвышалась над моей головой.

Когда мы подошли ближе, стражники салютовали Матфани. Я проигнорировал их и схватился за бронзовые ручки. Я дернул. Я потянул. Я покрутил. Я уперся одной ногой и подналег.

– Отомкните их! – проревел я.

– Они не заперты, мистер Ааз, – сказал Матфани. – Я пытался вам сказать. Предки не впустят меня. Я им не нравлюсь.

– Какого черта, вы же главный!

Матфани покачал головой:

– С предками лучше не спорить. Они были против моего прихода к власти с самого первого дня.

БУМ! БУМ! БУМ!

– Мы не можем здесь оставаться, – сказал Гвидо. – Эти двери не выдержат натиск тысячи человек. Какое тут у вас следующее безопасное место?

– Темница. А также сокровищница.

– Там есть запасной выход? – спросил я.

– Разумеется, нет, сэр, – сказал Матфани. – Это не имело бы никакого смысла.

– То есть там мы окажемся в ловушке?

– Я бы сказал, что да.

– Если перетянуть предков на сторону правительства, эти люди перестанут протестовать против вас? – спросил я.

– Возможно… – ответил Матфани.

Я его перебил:

– Тогда единственное, что мы можем сделать, чтобы остановить этот хаос, – это поговорить с предками. Мы должны убедить их, что мы действуем на благо королевства.

– Не думаю, что это хорошая идея, мистер Ааз, – ответил Матфани. – Они немного раздражительны.

– Как и я! – взревел я. – Они не могут и дальше выживать вас из вашего замка. Они должны перестать вмешиваться в мою… вашу способность зарабатывать деньги для страны. И я не заинтересован в том, чтобы разъяренная толпа разорвала меня в клочья.

ТРАХ!

Двери замка с грохотом распахнулись вовнутрь.

– Долой Матфани! – взревела толпа.

– Уносим ноги, – сказал Гвидо.

– Конец дискуссии, – сказал я. – И куда теперь?

– Выйдем через черный ход, – сказал Матфани. – Если вам так хочется поговорить с предками, это лучшее предложение, какое я могу сделать.

Стража выстроилась в шеренгу поперек коридора, нацелив копья на напиравшую толпу. Матфани завел нас за угол и, открыв скромную на вид дверь, повел по узкой, пропахшей сыростью винтовой лестнице. Гвидо захлопнул за нами дверь. Огней не было, но Тананда позаботилась о свете с помощью чар, которыми она, вероятно, пользовалась для краж со взломом (одно из ее многочисленных побочных занятий). Окруженные бледно-золотистым сиянием, мы начали спускаться вниз, в ту часть замка, что была предназначена для слуг.

Работники кухни в белых куртках вздрогнули от неожиданности, увидев, что к ним ворвался их премьер-министр, а за ним по пятам – изверг, троллина и громила пентюх с арбалетом в руках.

– Внезапная проверка, – сказал им Матфани, проходя мимо. – У вас все замечательно. Ммм, вкусно пахнет, – добавил он, обращаясь к седому старику, помешивающему горшок.

– Спасибо, премьер-министр, – хором воскликнули повара.

– Забудь о лести, – рыкнул я. – Нужно убираться отсюда.

– Учтивость, мистер Ааз, никогда не бывает избыточной, – укоризненно сказал мне Матфани. – А теперь вниз. Мы пойдем через сады.

Мы поспешили через заднюю дверь кухни, миновали вонючую кучу мусора, затем аптекарский огород и вышли на широкое зеленое пространство, обрамленное грациозно покачивающимися деревьями. Я промчался вниз по широким каменным ступеням, что вели к воротам в глубине обширной территории, и тотчас увяз по щиколотку.

– Что это? – взревел я. Зеленая лужайка как будто кружилась вокруг моих икр.

– Как что? Болото, сэр, – ответил Матфани. – Мы же болотные лисы. Это наше наследие.

– В этой… гадости… не побегаешь! Здесь нельзя даже ходить!

– Если вам так хочется побегать, придерживайтесь кочек.

– Почему короли и королевы живут… так? – Моему возмущению не было предела. – Вы можете заполнить все это и получить великолепные холмистые луга! Это не сад, это компостная куча. У вас в городе много хороших сухих улиц!

– Сухая земля предназначена для туристов, сэр, – сказал Матфани. Он трусил впереди меня, причем двигался легко, как перышко. Ворча, я вытащил себя из грязи и пошел по его стопам. Вопреки тому, что я подумал, когда впервые шагнул во двор, здесь имелись твердые кочки. Шаг Матфани был намного длиннее моего, и я то и дело терял равновесие. К тому времени, как мы подошли к задней части участка, мой щегольской костюм промок насквозь и был весь заляпан зеленой слизью. Гвидо шел молча, но по выражению его лица было понятно, что он думает о том, что его прекрасный, в тонкую полоску костюм теперь весь в зеленых наклейках «Болота – это мы». Тананда, единственная из нас, кто обладал магическими способностями, вприпрыжку шла через луг, невесомая, как мыльный пузырь. Как же мне хотелось вернуться в прошлое и вновь застрелить Гаркина за то, что этот мерзавец отнял у меня магические силы!

Солнце клонилось к закату. Благодаря световым чарам Тананды нам было видно, куда мы идем. Лучше бы нам этого не видеть! Матфани вел нас под низко свисающими ветвями деревьев и через каменные гряды, но вся земля под ногами хлюпала водой, водой, водой. Жалящие насекомые нагло пользовались тем, что я был вынужден уделять больше внимания своим ногам, нежели прихлопывать их, когда они, извиваясь, пытались пробраться мне под чешую. Гвидо и Тананда, чья мягкая кожа была более уязвимой, чем моя, непрестанно чесались и уничтожали собственные орды насекомых.

– Сколько нам еще тащиться по этому Миру Плесени, прежде чем мы доберемся туда? – спросил я, старательно вытягивая каждую ногу из вонючего гумуса. И хлопнул по компании мошек, нещадно кусавших мой затылок.

Матфани осторожно преодолел мостик шириной в фут над бурлящей речкой.

– Их владения глубоко в болотах.

– Получается, после смерти ты попадаешь не к вратам рая, а идешь прямиком в болота? – Я усмехнулся в надежде на то, что кто-нибудь уловит юмор.

Матфани серьезно посмотрел на меня:

– Для наших предков это – наш райский уголок.

Следующая ветка, которую он отпустил, хлестнула меня по лицу. Есть люди, которые просто не ценят хороший юмор.