МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

– Мистер Ааз, должен сказать, что я поверил вашему коллеге Скиву, – сказал Матфани. Мы плелись за пылающим возмущением цеховым старостой саламандр, Пинтубо, и его огнеупорным рейнардианским эскортом к поврежденным огненным картинам на горах, чтобы изучить нанесенный ущерб. – Он не произвел на меня впечатления лицемера, а как администратор скажу, что постоянно вижу десятки нечестных лиц.

Я зарычал, стараясь не смотреть на него. Подъем осложнялся неровной тропой и густой, похожей на цемент грязью, которая налипала мне на ноги, и я чувствовал себя так, будто обут в башмаки на высокой «платформе».

– Я тоже ему поверила, – сказала Тананда, слегка спотыкаясь. – Наверное, я тогда поспешила с выводами. Это не первый раз, Ааз, когда Скив оказался невиновен, когда мы о нем плохо думали. Вспомни, что случилось на Импере.

– Не хочу даже слышать об этом, – буркнул я. – Мальчишка в курсе, что я ставил ему палки в колеса, вот и отыгрался на мне. Тоже мне герой! Все кончено.

– А если не отыгрался? – сказал Гвидо. – Посмотри на вещи шире. Скольким людям не нравится то, что мы здесь делаем!

Мясистым большим пальцем он указал себе за спину. Мы были на горной тропе не единственными. Горстка наиболее решительных протестующих следовала за нами на некотором расстоянии, в сопровождении целого отряда дворцовый стражи. К этому времени горожане, поднимаясь по крутому склону, опирались на свои плакаты, как на посохи, однако по-прежнему были полны решимости сообщить нам, что их не устраивает статус-кво – в том виде, в каком они его понимали. И я понял: мы прошляпили важный аспект, совершенно упустив из виду улучшение имиджа Матфани.

– Как только мы доберемся до вершины, нам придется сообщить людям обновленную информацию, – сказал я. – Мы делаем все виды рекламы, но совершенно забыли про пиар.

– И что это будет включать? – спросил Матфани.

– Речь, – сказал я. – Твою. Ты пока обдумай самые убойные пункты: как ты трудишься на благо страны, как то, что происходит здесь, идет на пользу всем и как туризм начинает возвращаться. Что мы уже видим.

Я говорил с апломбом, поскольку успел переговорить со всеми владельцами отелей на курорте. Все они сообщили о бронировании номеров туристами из десятка измерений, включая несколько крупных туристических групп. Я мысленно отметил, в каких из них осталось меньше всего свободных номеров, чтобы послать туда аудиторов с проверкой их бухгалтерской отчетности. Я решил, что могу считать налоги, которые отели и рестораны уплачивают с прибыли королевству, как часть положенной мне суммы. Я был уверен, что смогу уломать Банни. Как бы ни злился Гик по поводу вандализма, затеянная им торговля сувенирами также приносила неплохой навар: мне – я имею в виду в казну – поступал процент со всех продаж. Это должно было существенно увеличить мои доходы, так что Скив мне и в подметки не годился.

Премьер задумался над моей просьбой.

– Полагаю, что могу это сделать.

Я расширил тему:

– Не забывай, ты должен неустанно подчеркивать, что дела улучшились лишь потому, что ты взял управление страной на себя. Ведь в придачу к экологической катастрофе твоя взбалмошная принцесса ввергла страну в финансовый кризис. Но именно ты вновь вытаскиваешь Фокс-Свомпбург из пропасти. Понял?

– Эй, минутку, сэр! – воскликнул Матфани, останавливаясь. – Я просил бы вас придержать язык и не оскорблять нашу монархию!

– Разве я должен ее облизывать? – ухмыльнулся я. Мои слова повергли Матфани в шок. – Послушай. Может, людям и нравится, что в страну потекли деньги, но все отлично помнят, что ты турнул законную принцессу и занял ее место. Если ты в спешном порядке не перетянешь народ на свою сторону, тебе не стать популярным правителем, когда кризис закончится. Я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь ты был вынужден оглядываться через плечо. Возможно, твоя Гермалайя безмозглое существо, но люди ее любили. Если мы ничего не предпримем, это отрицательно скажется на балансовом отчете.

Матфани выглядел хмурым и подавленным.

– Я знаю, сэр. Я почти готов встать на колени и просить ее вернуться.

– Нет! – взревел я. Сила моего голоса отбросила его шагов на пять.

– Почему, мистер Ааз, почему нет?

– Все твои проблемы из-за нее, не так ли?

– Нет, сэр, конечно же, нет, – возразил Матфани, и его лицо смягчилось, утратив свое обычное суровое выражение. – Причиной всех проблем были жуки. А Гермалайя наполняла все вокруг себя светом. Поднимала настроение людям, даже когда нам всем было действительно плохо. Даже мне.

– Вот оно что! – сказала Тананда, обнимая его. – Кажется, я просекла фишку. Ты был вынужден изгнать ее, потому что ты любишь ее, не так ли?

– Мэм! – воскликнул Матфани, опешив. – Я не привык публично обсуждать мои чувства.

– Мы не на публике, – сказала Танда, прижимаясь к его боку и умильно глядя на него снизу вверх. Я не раз видел, как даже каменные мужчины плавились от этого взгляда. – Это правда?

– При чем тут связи с общественностью? – прорычал я.

– Ни при чем, – сказала Тананда с ухмылкой. – Это скорее касается личных отношений. Матфани, что бы ты сделал, если бы тебе не нужно было принимать в расчет интересы королевства?

Премьер отстранился от нее.

– Мэм, вся моя жизнь – служение трону!

К этому моменту даже я видел, что он уходит от ответа на вопрос. Не будь я так зациклен на этом деле, я бы даже посочувствовал ему.

– Забудь об этом, – сказал я. – Мы уже на месте. Привет, ребята! Рад вас видеть.

Нас встретил не только Гик и кое-кто из его деловых партнеров, но и отряд саламандр. Они были все как один ярко-оранжево-красными и кипели от гнева и возмущения.

Саламандры – мелкие, но весьма опасные существа из измерения под названием Саламагунди. Им нравится посещать другие измерения, ибо по природе своей они общительны. Беда в том, что одним лишь своим прикосновением они могут запросто поджечь практически все, что угодно, что делает таких гостей настоящей попаболью для принимающей стороны. У Гаса, нашего приятеля-горгула из трактира «Золотой полумесяц», который иногда оказывал нам кое-какие мелкие услуги, был приятель-саламандр по имени Берферт, который также подрабатывал в корпорации М.И.Ф. В отличие от нас, остальных, у горгулов нет проблемы с воспламеняемостью, так как они сделаны из твердого камня. Вот почему я не запаниковал, когда Гик сообщил мне, что нанял рекламное бюро саламандр, чтобы разместить рекламный щит на пике Гика. С маленькими ящерицами на голой каменной поверхности проблем быть не должно.

«Приглушить», с точки зрения Матфани или даже с моей, нигде не получилось, даже на том уровне, что был у Гика, но завитки, яркие мазки и причудливая типографика были уменьшены на добрые три четверти склона горы. В пределах недавно определенных границ виднелись дикие полосы и черные ожоги – верный признак того, что саламандр что-то застало врасплох.