Егерь. Последний билет в рай. Котенок - Александр Быченин

К этому моменту Галя начала проявлять нетерпение (проще говоря, крикнула из рубки что-то вроде «Денисов, ты заснул?»), и я поспешно устроился в шезлонге, вооружившись переносным терминалом. Поколдовал над сенсорной клавиатурой, придав картинке удобоваримый вид, и удовлетворенно промурлыкал себе под нос:

– А вот и вы, красавчики… – Считал показания прибора и крикнул Гале: – Любимая, курс семнадцать ноль, порядка пяти километров. Как слышишь, прием?!

Судя по приглушенному ворчанию, доносящемуся из рубки, моя ненаглядная по-прежнему считала мои действия неким извращением. Или просто хотела за собой последнее слово оставить, что вернее всего. Тем не менее катер послушно заурчал движками и неспешно тронулся к указанной точке, зарываясь носом в набегающую волну. Качка почти перестала ощущаться, и Петрович мгновенно ожил, вытянувшись столбиком на «эхолоте». Ему отчаянно мешал дисплей на крышке, но запаса роста хватило, и он теперь мог созерцать безмятежную гладь прямо по курсу.

– Давай, брат, смотри внимательно! – Я сопроводил слова образом вытянувшего шею кота и плещущихся в море афалин, получил ответную картинку: сосредоточенный питомец прядает ушами от усердия и обшаривает взглядом горизонт – и расслабился. Петрович задачу понял правильно, странно только, что удивления не выказал. – Эй, рядовой, ты их уже чуешь, что ли?

– Муррр! – сказал Петрович и презрительно хлестанул хвостом, своротив одну из антенн.

– Ты мне казенное оборудование не уродуй! – попенял я напарнику, но так, для проформы.

И на фига, спрашивается, я Мишу Кульмана напрягал? С такой ушастой и глазастой системой наведения модели «Петрович-1» никакой «эхолот» не нужен…

Минуты через три напарник начал выказывать первые признаки нетерпения, а еще немного погодя и вовсе замурчал и принялся тереться рыжим боком о многострадальную антенну – ни дать ни взять кошечку почуял. Вряд ли у него что в этом плане получится с местным псевдодельфином, но с линией поведения Петрович определился, а это здорово. Если перевести на человеческий язык, кот нашел нишу афалин в окружающем мире, и теперь коммуникативный процесс должен протекать куда легче, чем при первой встрече. Психологический барьер снят: странные живущие в воде существа приравнены если не к объектам вожделения, то как минимум почти равны в статусе полноправным партнерам, таким, как мы с Галей. Соответственно пущен в ход наиболее благоприятный поведенческий алгоритм.

– Молодец, Петрович! – Я ободряюще почесал разомлевшего напарника за ухом и всмотрелся в поверхность воды. – Ну-ка, где они…

Афалины обнаружились немного в стороне от нашего курса, но не критично – достаточно было лишь чуть довернуть правее, что Галя по моей просьбе и сделала, заодно сбросив ход до самого малого. Петрович застыл, устремив взор к резвящимся в волнах грациозным созданиям, и те дружно обратили на нас внимание: все стадо, голов двадцать, синхронно развернулось в нашу сторону и заскользило над водной гладью, касаясь воды лишь на краткие мгновения. Уже через пару минут любопытные «дельфины» окружили катер, а самые нетерпеливые толкали борта носами, возбужденно пересвистываясь друг с другом.

– Стоп машина!

Заглушив движки, Галя выбралась на палубу и сразу же вычленила из развеселой стайки знакомую морду с пятном на лбу.

– Варька!

Петрович маханул с блистера на палубу, вспугнув ближайших афалин, и осторожно устроился у самого борта, вытянув шею над водой. Вновь разыгравшаяся качка ему здорово мешала, и кот впился когтями в настил. Я говорил, что он на шестой этаж по пенобетонной стене запросто взбирается? А тут довольно мягкий пластик – при желании Петрович мог пробить его насквозь, лишь бы длины когтя хватило. Так что на этот счет я не переживал. Беспокоило другое: судя по позе и метущему палубу хвосту, процесс общения опять затормозился. Так и есть, попытавшись дотянуться до разума напарника, я чуть не утонул в хаотичном потоке эмоций-образов. Знакомая картина. Все-таки придется вмешаться.

– Галь, готовь аппаратуру. Я сейчас.

Та раздраженно отмахнулась, не прекращая зачарованно следить за обменом любезностями: Варька высунулась из воды чуть ли не на половину и приплясывала на хвосте у борта, а Петрович осторожно принюхивался к ней, пофыркивая и дергая усами-вибриссами. Кто-то из Варькиных собратьев нырнул, взметнув тучу брызг, но кот не обратил на это внимания, чем меня порядочно удивил. Я чуть было не споткнулся на комингсе, засмотревшись, но равновесие удержал и принялся торопливо напяливать бронекомбез. Сборы много времени не заняли. Я по привычке уложился в норматив и выбрался на палубу уже через минуту.

– Ты чего вырядился? – удивилась Галя, едва завидев мое затянутое в броню тело. Шлем я пока что держал под мышкой, а вот все остальные атрибуты Егеря присутствовали, включая перчатки и кобуру. – Еще бы ружье прихватил для полной аутентичности!

– Не смешно! – отмахнулся я. – Шлем без остального комплекта не работает, так что придется терпеть.

– Бедненький! – Галя вздохнула с притворным сочувствием и погладила меня по правому наплечнику. – На что только не пойдешь ради славы!

– Ты еще про богатство забыла, – буркнул я, осторожно, чтобы не вспугнуть афалину, присаживаясь на палубу рядом с Петровичем. – Все, не мешай мне.

Галя прониклась серьезностью момента и балагурить перестала, занявшись терминалом. Я же с нахлынувшей внезапно ностальгией окунулся в знакомую стихию: на языке инструкторов академии этот этап назывался «первичная коммуникация». Привычно «потянувшись» к Петровичу, я заставил его сосредоточиться на мне и послал первый образ-импульс: застывший на палубе катера человек, облаченный в черную броню, и внимательно за ним наблюдающая афалина. Псевдодельфин дернулся от неожиданности и разразился целой серией писков и хрюканья – видимо, предупредил собратьев о потенциальной опасности, потому что они как по команде скрылись под водой и вынырнули метрах в пятидесяти от катера. Сама же Варька осталась на месте, с любопытством кося на меня одним глазом. Я продублировал образ и медленно нахлобучил на голову шлем. Варька вопросительно пискнула и получила новую картинку: Егерь в броне без шлема, Егерь в шлеме. Захлопнув забрало, я включил поляризацию, и пластик на лице потемнел, превратившись в зеркальную поверхность. Варька фыркнула, но беспокойства не проявила. Вернув забралу прозрачность, я откинул его и медленно снял шлем, сопровождая каждое действие соответствующим мыслеобразом, затем воспроизвел процесс в обратном порядке. Судя по поведению афалины, с идентификацией странного двуногого проблем не возникло. Ну что ж, будем считать первый этап завершенным.

Осталось самое сложное и одновременно волнующее – непосредственный контакт через коннектор. Помнится, первый раз «настроившись» на волну Петровича, я испытал незабываемые ощущения: этакое раздвоение личности, сопровождающееся нешуточным разрывом шаблонов. Сами подумайте, каково это, внезапно осознать себя котом? Я чуть в обморок не грохнулся, а Петрович и вовсе сбежал из учебного бокса и вернулся только к вечеру. И это после того, как мы два месяца прожили в одной каюте, притерлись и уже начали понимать друг друга с полужеста. А тут инопланетная форма жизни, да еще и обитающая в воде! Брр!.. Впрочем, у меня есть отличный демпфер – Петрович. Судя по его состоянию, первичный шок прошел без особых последствий, а сегодня он и вовсе с удовольствием с «дельфинчиками» болтает, так что шансы на благополучное завершение эксперимента велики.