Егерь. Последний билет в рай. Котенок - Александр Быченин

«Ответ положительный. Дальность ментальной связи ограничена десятью световыми годами».

Я облегченно выдохнул, отчего Миха окинул меня озадаченным взглядом и пошел веселее. Не сглазить бы, но вроде выбрались пока что… Из цепких лап военных на территории Федерации меня никакой компании не вырвать – руки коротки.

Оставшийся путь проделали меньше чем за минуту. У гостеприимно распахнутого пассажирского шлюза челнока нас поджидали неразлучные коллеги Иванов с Петровым. Леха держал наготове штуцер и контролировал наш тыл, ничуть этим не удивив. Коля Иванов однажды проболтался, что старлей еще в академии призы на соревнованиях по стрельбе брал. А это, должен сказать, показатель – все Егеря по определению хорошие стрелки.

– Грузимся, ворон не ловим! – поторопил нас майор.

Как старший по званию, он проконтролировал, чтобы весь личный состав набился в шлюз, и шагнул в тамбур последним. Перед тем как герметичная переборка отделила нас от терминала, я окинул базу прощальным взглядом и подумал про себя: вот как оно бывает. Вроде бы обычная работа, хоть и интересная. Кто бы мог предположить, что в такой переплет угодим! Теперь бы выпутаться… Короче, прощай, Находка! Недолгая у нас с тобой любовь была. Но я тебе все равно благодарен – одни отношения, чисто платонические, поменял на другие. И, очень на то похоже, настоящие.

Взял стоящую рядом Галю за руку. Та подняла на меня заплаканные глаза, и я еле слышно шепнул:

– Я тебя люблю…

Галя собралась что-то ответить, но подлый Петрович, как обычно, испортил момент громким воем – челнок ощутимо дернулся, снаружи заревело, и кот испуганно приник к полу, слившись с черным покрытием. Что-то пилоты поторопились, стартовали, даже не дождавшись, когда мы по каютам разбредемся. Обошлось. Челнок не катер, гравикомпенсаторы тут мощные – негативные ощущения исчезли через пару секунд. Да и грех на летунов жаловаться, наверняка пошли на нарушение техники безопасности по серьезной причине.

– Дим, командуй! – ожил майор. – Народ, не толпимся в шлюзе, у нас еще часа два есть. Все по кубрикам, быстро! Денисов, бери Галю. Сейчас я вас на «губу» определю.

Толпа как по волшебству рассосалась – мы хоть и не отрабатывали экстренную эвакуацию с планеты, но вбитые еще в академии рефлексы никуда не делись. Так что самыми нерасторопными оказались как раз мы трое: я, Галя и взявший на себя роль конвоира Исаев. Майор проводил нас к дальней (и самой, что характерно, крошечной) каюте, собственноручно отпер дверь и по-хозяйски махнул рукой:

– Прибыли. Занимайте апартаменты. Я вас запру, статус арестанта требует.

– А охрана? – хмыкнул я. – Сами на пост заступите?

– Не дождешься! Хватит с тебя Петровича. Пусть за дверью караулит.

Кот протестующе фыркнул, но этим и ограничился – субординацию блюдет. Иначе нельзя – он все-таки служивый, а не обычный помоечный Барсик.

– Ладно, ребята. Шутки шутками, а положение у вас аховое, – посерьезнел Исаев. – Пока отбились, и на «Да Винчи» можно чувствовать себя в относительной безопасности. А вот когда доберемся до Внутренних систем, случиться может все что угодно. Я постараюсь разобраться с записями с камер наблюдения. Яковлев уже в курсе, будем думать. Отдыхайте в общем!

Майор с намеком кивнул на противоперегрузочную лежанку и вышел из каюты. Створка с легким шипением выползла из стены, отрезав нас от коридора, пиликнул закрывшийся замок, и мы остались с Галей вдвоем. Нахохлившийся Петрович, судя по мыслеобразам, свернулся клубком с той стороны.

– Не плачь, радость моя! – Я со всеми возможными удобствами устроился на лежанке и приглашающе похлопал ладонью рядом с собой. – Смотри, какое роскошное ложе! Иди, я тебя утешу.

– Дурак!.. – всхлипнула Галя.

– Придумай что-нибудь новенькое.

– Пошляк! Скотина! Сволочь бесчувственная! Ко…

Договорить я ей не дал – схватил, подтянул к себе, завалил на лежанку и занялся приятным делом. Галя немного, чисто для виду, потрепыхалась, потом расслабилась и с жаром принялась отвечать на поцелуи. Не знаю, кто как, но лично я попусту тратить последние относительно свободные часы не намерен. Доживу ли до завтра, еще вилами по воде писано, а здесь и сейчас я счастлив. И пусть весь мир подождет. Похоже, становлюсь фаталистом. Да и хрен с ним!