Поле боя - Пекин. Штурм Запретного города - Георгий Савицкий

Поэтому-то и спешат обратно, на исходные позиции, бронеединицы гвардии полковника. А сам Демин уже ловит в треске помех танкошлема тревожное сообщение от зенитчиков на «Тунгусках»: приближаются воздушные объекты, скоростные, маловысотные, судя по характеристикам – крылатые ракеты наземного базирования.

«Тунгуски» встречают их на подлете огненным частоколом зенитных управляемых ракет 9М311 и скорострельными пушечными очередями двуствольных зенитных автоматов 2А38. Их поддержали и «Панцири-С1» – по двенадцать зенитных управляемых ракет на каждом боевом модуле да плюс к этому – по два двуствольных зенитных автомата 2А38. Настоящий частокол огня! Слитная стрельба размазывает китайские крылатые ракеты огненными кляксами по синему небосводу.

– Отходим! Отходим! – повторяет гвардии полковник Демин.

Многоголовая хищная змея со стальным скрежетом траков откатывается назад, а позади нее клокочет уже бессильно-яростное пламя, китайцы нанесли удар реактивными системами залпового огня – по площадям без сколько-нибудь точного прицеливания.

Олег Демин зло скалится: ниче, «хунвейбины» долбанные, жгите боеприпасы зазря, их у вас все ж не так уж и много…

* * *

Такие вот «бои местного значения», в которые с каждой стороны могло быть втянуто до бригады с приданными подразделениями, происходили постоянно.

Обе огромные, мощнейшие армии выдохлись. После стремительных ядерных прорывов, танковых атак в радиоактивной пустоши Гоби, рукопашных схваток солдат Судного дня, требовался некоторый тайм-аут. И, если русские копили силы и проводили модернизацию и переформирование частей, то китайцы судорожно латали дыры в кадровом, личном и техническом составе НОАК.

Самые лучшие части полегли в суровых таежных просторах Сибири. Осуществив вначале агрессии план «таежного блицкрига», китайцы, вместо «спокойного» разграбления неисчислимых природных богатств, получили высокотехнологичную партизанскую войну. В очередной раз непредсказуемо повела себя «загадочная русская душа». Очевидные военные неудачи в первой фазе войны вызывали не панику, а волну национального возмущения. Поражение не смутило, а сплотило русских, и всех, кто считал себя таковыми. Комсомольск-на-Амуре и Владивосток вместе с Краснознаменным Тихоокеанским флотом продолжали сражаться фактически на осадном положении. И стали плацдармами для развития наступления российской армии к границам страны, а потом уже и для освобождения Монголии.

Пройдя через ядерный ад китайской оборонительной «Линии Чингисхана» в пустыне Гоби, русские войска, в особенности бронетанковые и мотомеханизированные части, приобрели уникальный, неоценимый боевой опыт и стали настоящей боевой элитой. Стали вновь – Армией-Победительницей.

А вот китайцы – наоборот. Народно-освободительная Армия, несмотря на свой бурный рост, прежде всего качественный, явно недотягивала до уровня современных войск. Ну, а после первых военных неудач и вовсе: начались повальные «чистки» офицерского состава. Аресты и обвинения в «гегемонизме», «политической неблагонадежности» весьма не лучшим образом влияли на общую боеспособность войска. Постепенно НОАК стала скатываться к доктрине «народной войны», провозглашенной еще Мао Цзэдуном. Это происходило по мере того, как таяли в боях обученные солдаты и офицеры «новой волны», как сгорали в атомном огне новейшие китайские танки и самолеты. Все же в процентном соотношении доля новой техники и обученных в соответствии с современными требованиями военного дела солдат в китайской армии была непропорционально мала.

Но еще хуже было другое. Русские, столкнувшись с такой же самой проблемой (а она стояла перед ними более даже еще остро), сумели мобилизовать человеческий, творческий и технологический потенциал для мощного всплеска в развитии новейших военных технологий. И случилось это потому, что многие идеи уже были заложены ранее, существовал огромный «технократический» потенциал. И на основе старого создавалось новое, более совершенное поколение боевых, высокоинтеллектуальных систем. А вместе с ним рос и интеллектуальный потенциал разработчиков. Современное мышление молодых специалистов и огромнейший опыт еще советских «оборонщиков» и породили это технократическое чудо.

Китайцы же привыкли выбирать самое лучшее и копировать, причем копии в большинстве своем были хуже оригинала. Это могло быть принято в общей экономике за счет массовости и дешевизны производства, но не в военном деле. Здесь все же качество и уровень развития боевых систем во многом предопределяют господство на поле боя. Самый совершенный китайский танк «Тип-99» (усовершенствованная копия советского еще, сорокалетней давности Т-72) не может тягаться с русской боевой машиной поддержки танков БМПТ-2. Важно и то, как воспринимаются образцы вооружения солдатами. И если для китайского крестьянина лазерно-управляемая противотанковая ракета – чудо, то для хотя бы выпускника русского техникума – это нормально, обыденно даже.

Сам «Великий Кормчий», Мао Цзэдун, говорил, что он – прежде всего китаец, а потом уже коммунист. Но проблема на самом деле была гораздо серьезнее. Оставаясь для стороннего наблюдателя мощной и монолитной, китайская армия копила в себе громадное напряжение. Оно изматывало, лишало сил огромный военный организм Поднебесной. Так же, как лишило сил в свое время и Советскую Армию.