Поле боя - Пекин. Штурм Запретного города - Георгий Савицкий

Ну, а идеологическую составляющую тоже можно подправить, чтобы эти «не-ханьцы»[6]шли умирать во славу идей Великого Кормчего и его нового воплощения – Великого Черного Дракона Инь Лун. Для такого опытного партийного бонзы, каким считал себя товарищ Ли Цзянвэй, это не составило бы особого труда. А в крайнем случае – есть специальные подразделения Народной Вооруженной милиции, «Ренмин вучжуан цзинча будуин». Они, конечно же, не элитное антитеррористическое подразделение НВМ – «Снежный барс», но все же тоже мощная сила, специально созданная для поддержания порядка самыми жесткими методами. Одной угрозы их применения станет довольно для усмирения толпы этих «недокитайцев», всячески подчеркивающих свою независимость.

Однако именно в этом товарищ политкомиссар территориального военного округа ошибался самым роковым образом.

* * *

Началось все с самого банального повода: мясо, которое подали к обеду вместе с неизменными вареным рисом, овощами и рисовой же лепешкой, оказалось с запашком. Вообще-то стойкому солдату Народно-освободительной Армии Китая полагается не обращать внимание на такие незначительные трудности. Но здесь китайцы позволили себе нелестные отзывы об уйгурах-«комбатантах».

Дело дошло до драки. Потом, очень быстро – и до стрельбы. Оказалось, что «штампованный» и очень простой пистолет-пулемет «Тип-79» весьма эффективен в деле вышибания у противника мозгов. Так же, как и штык-нож к автоматическому карабину – для вспарывания желтого брюха и наматывания красных кишок.

На беду китайцев среди командного состава Пятой моторизованной дивизии Синцзянского военного округа было немало молодых офицеров-уйгуров. Подготовленных кадров не хватало, поэтому и появились «выдвиженцы». И сейчас некоторые из них воспылали огнем святого националистического мщения.

Бунт практически мгновенно перекинулся со столовой на казармы, то бишь обычные бараки с рядами двухъярусных нар. О каком-либо приемлемом уровне комфорта говорить не приходилось.

Единственным украшением служили патриотические плакаты, прибитые гвоздями прямо к деревянным стенам.

На шум в расположение явился вооруженный наряд во главе с дежурным политкомиссаром батальона.

– В чем дело, солдаты?!

– Нас плохо кормят! – выкрикнул кто-то из молодого пополнения извечный лозунг недовольных.

– Плохо кормят?!! – разъярился политработник. – Да как ты смеешь говорить так?!! Выйти из строя!!!

Перепуганный до смерти солдатик-уйгур, которому на вид было лет семнадцать, а то и меньше, тем не менее сделал несколько шагов вперед и замер по стойке «смирно».

– Как звать?!!

– Лай бинг[7]Ван Ло, товарищ политкомиссар!

А политкомиссар продолжал разводить демагогию, брызгая слюной:

– Сейчас, когда наша великая страна испытывает трудности, когда все силы брошены на защиту нашей Родины!..

– Вы сами напали! Вы нас притесняли и унижали, а теперь заставляете служить и идти на смерть против русских! – раздались крики из сгрудившихся возле своих нар рядов солдат.

Ситуация в огромной Народно-освободительной Армии Китая, несмотря на модернизацию, и в мирное-то время была напряженной. Особенно это касалось обеспечения продовольствием и всем необходимым частей провинциальных Военных округов. Эта повинность тяжким бременем ложилась на жителей деревень и маленьких городов. Были нередки случаи, когда в отдаленных провинциях Поднебесной солдаты силой отнимали продовольствие, горюче-смазочные материалы, другие припасы.

Дошло до того, что военные провинциальных округов стали вымогать «дополнительные выплаты» у местных властей!

Ну, а после ряда поражений ситуация со снабжением и дисциплиной и вообще стала просто неконтролируемой. Китайцы и прочие народности Поднебесной устали от страшной ядерной войны, постоянной мобилизации и милитаризации общества. Да и понятно: в самом Китае только-только наметился общий рост благосостояния, как его руководство одним махом перечеркнуло экономические достижения ради военной экспансии.

Все чаще раздавались призывов прекратить бессмысленную войну. Власть военных держалась только на штыках.

– Ах так, значит! – политкомиссар, сам тщедушный, как засушенный кузнечик, сделал, как ему показалось, величественный жест. «Винтовка рождает власть», – так говорил Мао Цзэдун. Сейчас политкомиссар, как никогда ранее, почувствовал правдивость слов Великого Кормчего. Автоматические винтовки дежурного наряда были нацелены на этих вот горе-солдат… И он, политкомиссар Дэн Сяо, ощущал себя властителем их судеб!

– Что тут происходит?! – внезапно раздалось у него за спиной.

В казарму вошел приземистый широкоплечий шанг-вэй (капитан) Пак Чао.

– Мятеж! Эти недоумки утверждают, что их, видите ли, плохо кормят! И это в то время, когда вся наша великая нация, напрягая все силы, борется с северным врагом!

– Такой проступок достоин самого сурового наказания! Стража! Взять рядового Ван Ло под арест! – политкомиссар Дэн Сяо выхватил вдруг из кобуры пистолет.

Власть, «рожденная винтовкой», и ярость застили ему глаза. Дэн Сяо размахнулся и, что есть силы, ударил рядового рукояткой пистолета в лицо. Брызнула кровь.

Это были первые капли в последовавшем за тем море крови.

Если бы политкомиссар просто арестовал бы строптивого рядового, то это выглядело бы нормально в рамках военной законности и Устава. Но бить солдата в присутствии его товарищей, а в особенности – его командира-офицера…

Капитан Пак Чао, видя такое унижение своего подчиненного, а главное, своего соплеменника-уйгура, действовал решительно и жестко. Выхватив из кобуры табельный пистолет, он приставил ствол к голове политкомиссара. «Сокровищница мыслей» последнего рисковала разлететься кровавыми отметками мозга и костей. И все же он попытался продолжить «политбеседу»:

– Что вы себе позволяете?!! Это мятеж!!!

– Вот именно, – мрачно ответил капитан, отбирая у политкомиссара табельный пистолет. – Воины! За мной! Идем в оружейную комнату, берем автоматы, карабины и патроны. Потом садимся на бронетехнику и выдвигаемся в Урумчи, столицу нашего Синцзян-Уйгурского края! Освободим столицу от китайской оккупации, нас поддержит народ и армейские подразделения!

Речь капитана была встречена громогласными выкриками одобрения. Под началом еще нескольких командиров-уйгуров только недавно поступившие в часть рядовые-новобранцы ринулись к оружейным складам и в машинный парк.

Сопротивления им почти не оказывали. Только у здания Политуправления дивизии разгорелась ожесточенная перестрелка уйгуров с комиссарами-ханьцами. Последние прежде, чем погибнуть, все же успели вызвать по мощной рации подмогу…