Хозяин Вселенной - Павел Комарницкий

— Почту за честь! — я вытягиваюсь по стойке «смирно».

— Хорошо. Эта честь будет оказана тебе завтра утром. Уведите!

Санитар несильно толкает меня в спину. Очень мягко, прямо скажем. За любое повреждение тела донора спрос весьма строгий.

— Иди, иди!

— А одежда? — спрашиваю я вполне натурально.

— Не положено! Завтра утром будет тебе одежда. — Санитар тоже не прочь пошутить и развлечься.

В комнате, залитой резким белым светом потолочных светильников, охранник отрывается от экрана, на котором идёт очередной фильм — какого-то воспитуемого-малолетку пытают электротоком.

— Когда?

— Завтра утром. Великий и Мудрый спешит…

— Великий и Мудрый?! Повелитель Вселенной?! — я совершенно натурально изображаю изумление, широко распахивая глаза. Отсутствие мимических мышц не позволяет мне изобразить его ещё достовернее.

— Теперь ты понял, ничтожный, какой чести удостоен? — Санитар открывает дверь камеры Счастливчиков. — Цени! Давай-ка сюда руки…

Санитары связывают мне руки за спиной мягкой лентой. Разумеется, честь этому ничтожному оказана необычайная, но мало ли… Отгрызёт собственные пальцы, и пойдёшь вместе с придурком в плазмотрон…

— Всё, отдыхай до утра!

Тяжёлая дверь, обитая светлым мягким пластиком, закрывается, лязгают наружные засовы. Я оглядываюсь. Мягкие стены, мягкий пол… вполне можно выспаться до утра. А то здорово загнали меня в последние несколько дней. Сколько имён учить, сколько мелких фактов… как голова не лопнула от натуги. Даже гипнообучение не всесильно. Но иначе нельзя.

«Я на месте».

«Принято. Отдыхай».

И всё. И весь сеанс связи. Никаких имён, никаких номеров. Вообще-то ни разу ещё наши тайные переговоры не были подслушаны спецслужбами Оплота, но сейчас рисковать ни в коем случае нельзя. Ни малейшего риска.

Спать со связанными сзади руками не особо удобно, но я с наслаждением вытягиваюсь на полу. Надо отдохнуть, в самом деле. Потому как завтра у меня будет чрезвычайно трудный день.

Завтра я стану Великим и Мудрым Повелителем Вселенной.

— …Сорок пятого и Ноль первого не упускать ни при каких обстоятельствах!

— Да ясно, ясно, чего ты, Отец? Мы не упустим.

Я оглядываю свою команду. Подросли мои дети, уже вполне взрослые… Уже могут брать любые номера, не опасаясь разоблачения. И они не упустят. Ни Ноль первого, всемогущего и таинственного личного секретаря Повелителя, ни страшного Сорок пятого, начальника личной охранки Великого и Мудрого. Да и сам Повелитель, собственно, доживает последнюю ночь. Утром его сменит Умник.

— Ладно, ребята, отдыхайте. Завтра у нас будет очень трудный день.

— А ты, Отец?

— А я ещё немного поработаю. Подумаю.

Оставшись один, я некоторое время гляжу в потолок, украшенный круглым диском светильника. Подумаю… Подумать есть над чем.

Давно уже минуло то время, когда кучка грязных оборванцев во главе с бывшим главным инженером, а ныне Изгоем, пряталась в катакомбах заброшенной древней шахты, угрюмо и безнадёжно разглядывая пляшущие язычки пламени над сворачивающимся от огня пластиком. Да, угрюмо и безнадёжно. Потому что тогда никто не верил, что спасение возможно. И я сам не верил, чего уж там…

Сколько всего мы пережили за это время. Кучка изгоев, лишённых вшитых микрочипов идентификации и оттого вынужденная пробираться тайком по самым необитаемым технологическим тоннелям, превратилась в реальную силу. Нас уже довольно много и скоро будет ещё больше. Гораздо больше. Потому что один из родильных заводов уже под нашим контролем, и он выпускает Детей Будущего.

Я закрыл глаза, расслабляясь. Да, Дети Будущего… Мы-то все что, мы просто мутанты, отклонения от общепринятой нормы, пропущенные генным контролем… И выжившие в страшных мясорубках воспиталищ. Не превратившиеся в холодных беспощадных монстров, как подавляющее большинство обитателей Оплота. Они называют себя Истинно Разумными, но мои ребята давно уже зовут их «мертвяки», и это правда. Истинно Разумные здесь мы.

Не стоит обольщаться, одёргиваю я себя. Мы — первая ступень, платформа для этих вот Детей Будущего. Ребятишки просто поражают — ни драк между ними, ни врождённого тупоумия пополам с раболепием. Доброе любопытство, благожелательность и смелый взгляд… Они способны читать друг у друга мысли, подумать только! Они и наши мысли читают, такие-то крохи, поэтому всякий раз при посещении того родильного завода я лично строго слежу за чистотой своих помыслов. Потому как у меня помыслы не всегда чисты, да и у моих ребят тоже. Очень уж грязная у нас работа…

Да, взять под контроль родильный завод — это был труд. Но гораздо труднее оказалось организовать и обустроить вот это воспиталище… впрочем, ребята меж собой его зовут «большой дом». Очень уж неприятные ассоциации вызывает слово «воспиталище»… А чего стоило нейтрализовать всевозможных контролёров и кураторов воспитательных учреждений! Часть из них просто пришлось ликвидировать, тихо и незаметно. Но если бы не подмена Хова, Бессмертного, господина над теми воспиталищами, вряд ли удалось бы долго крутить и обманывать контроль. С системой шутки плохи, и единственный способ раз навсегда нейтрализовать её — это самому встать во главе.

Завтра мы сделаем решающий ход. Повелитель мертвяков явно зажился, пора и честь знать, как говорит наш пернатый друг. Вот ведь как бывает — пернатый, и друг. И не только пернатый. Один из наших друзей вообще покрыт шерстью, а второй настолько огромен, что любой Истинно Разумный пройдёт у него между ног, не сгибаясь. Правда, он гладкокож, как и мы, но зато на ногах у него копыта! Подумать только…

Я внезапно смеюсь, скрипуче, как напильник по стеклу. Копыта изумляют, надо же… А вот то, что друг этот «женщина», не изумляет? Теперь-то я уже знаю — некогда Истинно Разумные также были двуполы. Я даже видел изображения этих самых «женщин», которые в те древние времена выполняли функции родильных заводов. Но глубинный смысл всего этого дела мне непонятен, как пока непонятно и слово «любовь»…

Я открываю глаза. Ладно. Мне непонятно, ребятам моим непонятно — что с того? Зато мы теперь твёрдо знаем, что такое «друг». А что такое «любовь», это уже пусть понимают Дети Будущего. Те, для кого мы живём. Да, вот так вот, как опять же говорит наш главный пернатый друг.

Я вздыхаю, потягиваюсь. Время? Да, пора.

Установка в углу с вертикальной горящей зелёной нитью-лучом перемигивается огоньками. Я нажимаю ряд сенсоров, и почти мгновенно в комнате возникает голограмма.

— Я ждал твоего вызова, Изгой.

— Что-то срочное, Рома?