Американские боги. Король горной долины. Сыновья Ананси - Нил Гейман

— Подождите меня здесь, — сказал Чернобог и вышел, один, на самую середину луга.

Какое-то время он просто стоял, на холодном февральском ветру. Потом вдруг опустил голову — и начал размахивать руками.

— Такое впечатление, что он с кем-то разговаривает, — заметил Тень.

— С призраками, — сказал мистер Нанси. — Его раньше почитали в этом месте, больше ста лет тому назад. Приносили кровавые жертвы, возлияния, так сказать, — посредством молота. А потом, по прошествии времени, местные жители смекнули, что слишком много странников, которые проезжали через город, куда-то пропадают по дороге. А на этом лугу зарыто несколько тел.

Чернобог вернулся с луга. Усы у него потемнели, и среди спутанных седых косм появились черные пряди. Он улыбнулся, показав железный зуб.

— Вот теперь совсем другое самочувствие. Ах-х-х! Все-таки есть такие вещи, которые держатся долго, а дольше всего держится кровь.

Они пошли обратно, по окраине луга, туда, где оставили автобус. Чернобог прикурил сигарету, но больше уже не кашлял.

— Они это молотом делали, — сказал он. — Вотан, ему подавай виселицы да копья, а по мне, так есть одна надежная вещь…

Он выставил желтый от никотина палец и постучал им, довольно чувствительно, Тени по лбу, по самой середине.

— Очень вас прошу, давайте без этого, — вежливо сказал Тень.

— Очень вас прошу, давайте без этого, — передразнил его Чернобог. — В один прекрасный день я достану свой молот и сделаю с тобой кое-что похуже этого, да, дружок, не забыл?

— Не забыл, — ответил Тень. — Но если вы сделаете это еще раз, я сломаю вам руку.

Чернобог фыркнул. А потом сказал:

— Они должны быть благодарны, эти местные. Такая сила здесь витает! Даже через тридцать лет после того, как они вынудили моих людей уйти в подполье, здешняя земля, вот эта самая земля, породила величайшую актрису всех времен и народов. Величайшую.

— Джуди Гарленд?[112]— спросил Тень.

Чернобог резко мотнул головой.

— Он имеет в виду Луиз Брукс,[113]— сказал мистер Нанси.

Тень почел за лучшее не спрашивать, кто такая Луиз Брукс. А вместо этого сказал:

— Но послушайте, когда Среда пошел с ними на переговоры, они тоже обещали соблюдать перемирие.

— Ну да.

— А теперь мы собираемся получить у них тело Среды, и они опять обещают соблюдать перемирие.

— Ну да.

— И при этом нам прекрасно известно, что они с удовольствием убили бы меня или как-то иначе убрали с дороги.

— Они бы с удовольствием убили нас всех, — сказал мистер Нанси.

— Я никак не могу взять в толк — так с чего мы решили, что на этот раз они действительно будут перемирие соблюдать, если в случае со Средой вышло наоборот?

— Вот именно поэтому, — сказал Чернобог, — мы и встречаемся с ними в центре. Это… — Он нахмурился. — Какое там есть слово подходящее? Ну как «священное», только наоборот.

— Мирское, — не задумываясь предложил свой вариант Тень.

— Да нет, — поморщился Чернобог. — Я имею в виду, когда место свято в гораздо меньшей степени, чем все остальные места, даже самые обыкновенные. Такая негативная, что ли, святость. Место, в котором никто и никогда не станет строить храм. Место, в которое люди ни за что на свете не поедут, а если и приедут ненароком, то поспешат убраться отсюда как можно скорее. Место, в которое бога можно затащить разве что на аркане.

— Тогда не знаю, — сказал Тень. — Наверное, просто нет в языке такого слова.

— Это вообще всей Америке свойственно, в какой-то степени, — сказал Чернобог. — Поэтому нам здесь и не слишком уютно. Но центр… — Чернобог повел плечами. — Центр хуже всего. Как минное поле. Мы все туда и заходим-то на цыпочках, не то что договоры нарушать.

Они как раз дошли до автобуса. Чернобог похлопал Тень по плечу.

— Ты не переживай, — сказал он. — Никто тебя не убьет. Никто, кроме меня.

Центр Америки Тень отыскал в тот же вечер, в сумерках, на невысоком холме к северу от Ливана. Он проехал вокруг небольшого, раскинувшегося по склону холма парка, мимо крохотной передвижной часовенки и каменного монумента, а потом, когда увидел одноэтажный, пятидесятых годов двадцатого века постройки мотель, на душе у него стало совсем тускло. Перед мотелем был припаркован черный армейский «Хаммер». Если обычный джип отразить в кривом зеркале, получилось бы то ж на то ж: такая же приземистая, уродливая тупоносая гробина, только пулемета на крыше не хватает. Света в окнах здания не было.

Они остановились у мотеля, и тут же из его дверей в свете автобусных фар вышел человек в шоферской униформе и кепке. Он вежливо приложил руку к козырьку, сел в «Хаммер» и уехал.

— Тачка большая, да хрен маленький, — откомментировал мистер Нанси.

— Может, у них тут еще и кровати есть? — спросил Тень. — Я уже лет сто не спал в нормальной кровати. А у этого заведения такой вид, будто оно хоть сейчас под снос.

— Владеет им ассоциация охотников Техаса, — сказал мистер Нанси. — Приезжают сюда раз в год. На кого они здесь охотятся, представить себе не могу. Но по крайней мере благодаря им дом до сих пор хоть как-то держится.

Они выбрались из автобуса. На ступеньках мотеля их ждала женщина, которую Тень видел впервые в жизни. Тщательно накрашенная, тщательно уложенная. И похожая разом на всех телеведущих, которых он за свою жизнь навидался, включая по утрам телевизор, всех тех, что сидели в студиях, никоим образом не похожих на нормальное человеческое жилье.

— Какая приятная встреча, — сказала женщина. — Вы, должно быть, Чернобог. Весьма наслышана. А вы — Ананси, вечный выдумщик, не так ли? Ах вы, старый проказник. А ты, ты, надо понимать, Тень. Ну, должна сказать, пришлось же нам за тобой побегать! — Она взяла его за руку, крепко пожала и посмотрела прямо в глаза. — А я Медиа. Рада познакомиться. Надеюсь, сегодняшнее мероприятие пройдет под знаком взаимного уважения и согласия.

Парадная дверь открылась.

— Складывается такое впечатление, Тото, — сказал жирный молодой человек, которого Тень в последний раз видел в лимузине, — будто мы уже и не в Канзасе.

— Мы в Канзасе, — сказал мистер Нанси. — Такое впечатление, что за сегодня мы его весь проехали, насквозь. Ну, я вам скажу, и плоские здесь у них места.

— В этом заведении нет ни света, ни электричества, ни горячей воды, — сказал жирный молодой человек. — А вам, ребята, — безо всяких обид, горячая вода никак бы не помешала. Воняет от вас, будто вы неделю из своего автобуса не вылезали.