Башня континуума - Александра Седых

— Итак, начнем. Сядьте и примите максимально удобное положение. Расслабьтесь. Закройте глаза…

Дэниэл изучил панель и кнопки, промаркированные таинственно в стиле АВ, ВA, C09 и тому подобное. Наугад перевел один из рычажков в положение ВЫКЛ. и оказался в кромешной, потусторонней темноте, не считая загоревшегося зеленого индикатора ЭП. Наверное, ЭКРАНИРОВАНИЕ от ПРОСЛУШКИ, но — как знать. Дэниэл перевел рычажок обратно, зеленый индикатор погас, включился свет в кабинете, но заодно — и в оранжерее. Кассета тем временем продолжала работать, бомбардируя его мозг постгипнотическими внушениями, разработанными в стерильных лабораториях фармацевтической компании Эймса.

— Вы всесторонне развитая, гармоничная личность, обладающая разумом и силой воли…

— Заткнись, — пробормотал Дэниэл, лихорадочно щелкая переключателями.

— Вы счастливы? — требовательно спросил голос, определенно ожидая исключительно утвердительного ответа, маня, обволакивая и лишая воли к сопротивлению.

В оранжерее включились разбрызгиватели, потянуло сыростью, и быстро принялось холодать. Дэниэл поежился. Не иначе, заодно на полную мощность включилась и вентиляция.

— Счастливы?

— Заткни пасть, стерва.

— Счастливы?

— Нет! Ты довольна?

— Вы не раб обстоятельств, вы хозяин своей судьбы?

— Да пошла ты!

— Вы не раб обстоятельств? Вы хозяин своей судьбы?

— Что это такое, твою мать?

— Да. Ведь именно поэтому вы здесь. Да. Я хочу вас сделать вас счастливым. Да. Счастливым и свободным.

— Ты начинаешь мне действовать на нервы, вонючая тварь.

Ободряющее Самовнушение или как там оно называлось и впрямь действовало Дэниэлу на нервы. Он запаниковал. Панель заклинило намертво, и он самым нелепым образом застрял, вдавленный ею в кресло. Дыхание его зачастило, сдвинулся какой-то глубинный тектонический пласт в сознании, и он резко начал терять ощущение реальности. Самовнушение тем временем продолжало делать свою работу.

— Теперь, когда вы твердо решили бросить курить…

— Я даже не начинал!

— Поздравляю! Вы вступили в наши славные ряды!

Дэниэла затрясло. Всю жизнь он больше всего опасался вступить в чьи-нибудь славные ряды. Видимо, Ободряющая Штуковина была куда умней, чем выглядела на первый взгляд.

— Какие, на хрен, ряды?

Самовнушение ответило гладко, без запинки.

— Ряды счастливых, полноценных людей, наслаждающихся жизнью без сигареты. Да! Вы можете! Вы можете! Я верю! Я знаю это! Вас ждет радость. Красота. Здоровье. Счастье. Свобода. Радость. Красота. Здоровье. Счастье. Свобода. А на другой чаше весов…

— Что? — спросил Дэниэл упавшим голосом.

Грянула траурная музыка.

— Смерть! Смерть! Смерть!

Дэниэл судорожно дернулся, вздохнул, попытался успокоиться. Просто смехотворно. Терри говорила ему о Курсе и еще жаловалась, будто на Кита это совсем не действует, потому что он так и не бросил курить. Но… смерть! Смерть! Смерть! Смерть!

Дэниэл только сейчас понял, что промерз до костей. Стены подернулись сверкающей изморозью, а стеклянные двери оранжереи запотели. Что-то скреблось и царапалось изнутри, силясь выбраться. Это было оно, чудовище из его кошмаров. Теперь Дэниэл понял, наконец.

— Папа?

— Ты вернулся, мальчик мой.

— Папочка…

Скрежещущий визг когтей по стеклу пробрал Дэниэла до самых печенок.

— Ах, сын. Ты был прекрасным…

— Что?

— Ты был первым и непревзойденным плодом усилий четырехсот лучших специалистов, генералов, военных инструкторов, биологов, химиков, инженеров-конструкторов виртуальной реальности, и я знаю, я уверен, что, когда ты убивал их, кромсал и рвал на части, в последние мгновения жизни они гордились тобой, своим самым совершенным, непобедимым творением…

Перед глазами у Дэниэла поплыли какие-то разноцветные радужные круги и другие, куда более замысловатые фигуры, вроде восьмерок или стилизованных знаков бесконечности. Он не представлял, что это. Может, он болен?

— Я не знаю, о чем ты… зачем ты притащил меня сюда?

— Ты должен исполнить свое великое предназначение!

— Какое предназначение?

Монстр истошно завопил. Стеклянная дверь мелко затряслась и пошла трещинами.

— Уничтожить! Найти и уничтожить! Уничтожить! Уничтожить! Уничтожить! Ты понял меня? Уничтожить! Уничтожить!

Панель высвободилась и убралась обратно под столешницу. Воздух начал стремительно нагреваться. Дэниэл вскочил и на подгибающихся ногах, спотыкаясь и оскальзываясь, бросился к выходу.

— Благодарим вас за то, что воспользовались услугами компании «Психосоматическое Здоровье». До следующей встречи.

Темная фигура за стеклянными дверями оранжереи улыбнулась, поигрывая когтистой рукой с зажатым в ней острым мясницким ножом, потом развернулась и канула в непроглядную темноту, откуда и пришла. До следующей их встречи.

3

Виктория перенесла страшное известие, не поведя и бровью, и глазом не моргнув. Пока Гордон мямлил и запинался, силясь как можно деликатней сообщить ей плохие новости, он сообразил, что она давно ожидала чего-то подобного и успела подготовиться. В отличие от него. Он-то совершенно не ожидал подобного ужасающего поворота, был опустошен, с трудом мог говорить и, черт возьми, был вынужден смаргивать, чтобы сдержать подступающие к глазам слезы.

— Болван! — воскликнула Виктория, когда муж закончил мямлить и запинаться.

— Я? — тупо переспросил Гордон.

— Ты тоже болван, само собой, но мой брат! Сколько ему твердили, что надо закрыть дурацкий завод! Все ему говорили! Ричард говорил! Ты сам говорил! Я ему говорила! А он на меня накричал! Что ты понимаешь, дурочка! Я не могу без веских причин лишать работы сорок тысяч человек! Размазня! Вот все у него на шее и ездят!

— Да, пожалуй, в этом есть доля истины, — пробормотал Гордон, глядя под ноги.

— Пожалуй? — переспросила Виктория запальчиво. — Что означает «пожалуй»? Что это, твой высоколобый юридический жаргон?

— Ну… я ведь говорил тебе, у меня было мрачное предчувствие.

— Не ври, — сказала Виктория и взяла скалку.

— Что ты собираешься делать с этой штукой? — спросил Гордон подозрительно.

— Собираюсь месить тесто, пупсичек.

— Не вижу муки, масла, молока и яиц…

— Хватит стоять здесь и молоть чушь! — крикнула Виктория, размахивая тяжелой скалкой в опасной близости от мужниного лица. — Закрой рот и маршируй на работу! Нам нужны деньги!