Бездна. Первые после Бога - Юрий Корчевский

– Мало ли, может, у человека дела.

На причале стали собираться люди. Они подходили к фелюке, заглядывали через ее борт и переговаривались.

Через час народу собралось много. Теперь и Пафнутий забеспокоился:

– Михаил, может, мы зря сюда зашли? Чего-то здесь нечисто. Спроси, в чем дело?

По трапу Михаил спустился на причал.

– Нравится судно? – Он указал на фелюку.

От него шарахнулись, как от чумного.

– Мы хотели бы набрать чистой воды и уйти. Мы торговые гости и не сделаем вам ничего дурного. Вы меня понимаете? Нам нужна вода.

На причале было уже сотни две горожан.

Вдали раздался шум, и люди расступились, дав дорогу группе богато одетых испанцев. На них были камзолы с золотой вышивкой, короткие темно-зеленые штанишки. Из-под белоснежных жабо на грудь свисали массивные золотые цепи. На головах – смешные головные уборы, напоминающие береты с перьями.

«У них что, праздник сегодня? – подумал Михаил. – Но тогда они должны быть на городской площади, где играет музыка, пляшут танцоры и скоморохи, где пьют вино и веселятся. Может быть, нас с кем-то попутали?» Ничего более логичного он придумать не мог.

Процессия остановилась у ладьи. Пафнутий толкнул Михаила локтем в бок.

– Они что, так гостей встречают?

– Не знаю.

От важных лиц вперед выступил седобородый испанец. Он приложил руку к груди и слегка шаркнул ногой.

– Приветствуем на нашей благословенной земле гостей!

Михаил и Пафнутий поклонились.

– Кто вы и куда держите путь?

– Мы – торговые гости из далекой Московии, иногда называемой Гардарикой. А зашли в ваш город за пресной водой.

– Я вижу, вы удивлены приемом?

– Да, господин.

– Можете называть меня дон Педро. Не расскажете ли, каким образом у вас на буксире оказалось это судно?

– Охотно, дон Педро. На этом судне на нас напали пираты. Мы выдержали жаркий бой, и часть наших людей, к великому сожалению, геройски погибла. Мы их похоронили по морскому обычаю.

Важные господа переглянулись.

– Торговые гости из далекой Московии, видимо, впервые в наших местах?

– Так и есть, дон Педро.

– Тогда вы еще просто не знаете, что эта фелюка принадлежит свирепому марокканскому разбойнику по прозвищу Хромой Селим. Он хитер и удачлив, а судно его быстроходно. Не один год он грабил наши суда и брал в плен наших купцов, отпуская их за большой выкуп. Где теперь Хромой Селим и его люди?

– Кормят рыб. Мы убили их всех и сбросили тела в море. Фелюку же взяли как трофей, привели ее на буксире и хотели бы продать.

– У вас ее никто не купит. Даже сейчас на ее палубе кровь. Она вся в крови наших людей, по самую верхушку мачты. Еще два года назад купцы нашего города решили учредить приз в двадцать золотых дублонов тому, кто избавит нас от этого разбойника.

– У Испании много военных судов, сильный флот. Неужели один разбойник со своей шайкой не мог быть уничтожен?

– Королю не до нас, его флот ведет другие войны. Мы благодарим вас! – При этих словах важные люди поклонились, а через секунду перед командой ладьи склонились и простые горожане.

Михаил едва успевал переводить на русский язык все то, что говорил дон Педро. От услышанного команда ладьи просто остолбенела.

– Кланяйся! – Пафнутий ладонью надавил Михаилу на спину, и они оба отвесили горожанам ответный поклон. За ними поклоном на поклон ответила команда ладьи.

– Кто капитан или владелец судна? – продолжал между тем дон Педро.

– Мы с ним компаньоны, судно наше, – Михаил указал на Пафнутия.

– Приглашаем вас на праздничный обед.

– Мы не против.

На городской площади, у костела, быстро соорудили для гостей и важных городских лиц стол. Для остальных горожан выкатили из купеческих запасов несколько бочек вина. Выбив днища, его разливали по кружкам всем желающим. Когда стемнело, зажгли множество факелов, и начались танцы.

– Весело тут у них! – заметил подвыпивший Пафнутий. – И вино хорошее, мне понравилось. Давай купим бочонок.

– О делах завтра.

Слегка опьяневших купцов с почестями проводили до ладьи и торжественно вручили шелковый кошель с деньгами.

Купцы взошли на ладью, подошли к корме и увидели, что фелюки за кормой не было.

Пафнутия аж перекосило.

– А где разбойничье судно? Прозевали, растяпы?!

Илья пожал плечами.

– Пришли люди гишпанского обличья, на лодке, отвязали фелюку и увели.

– Куда?

– Да вон она, в центре гавани стоит.

И правда, фелюка стояла посреди бухты. От нее отчалила лодка, и в этот момент фелюка вспыхнула. Ее явно облили горючим составом – маслом или жиром, потому что загорелась она вся, от кормы до носа.

Люди на берегу радостно закричали, засвистели.

Понятное дело, фелюку хотели уничтожить, чтобы обводы ее не мелькали на море, чтобы из памяти людской вытравился Хромой Селим и его злодейский корабль.

Утром на повозке прибыл водовоз. Из огромной, литров на триста, бочки заправили водой цистерну. И, что было особенно приятно, не взяли денег.

Едва водовоз успел убраться, как на повозке приехал купец, один из вчерашних.

– Жалую гостям торговым бочку вина из своего виноградника. Пейте и вспоминайте славных жителей Картахены.

Пафнутий на радостях расцеловал купца.

Бочку по трапу вкатили на ладью и опустили в трюм.

– Пафнутий, отплывать пора. Картахена – еще не Италия.

– Все равно рядом.

До ближайшего итальянского порта шли еще неделю.

– Ты гляди, Михаил! Вода-то какая! Чистая, ажно до дна видно, и бирюзовая. Доселе думал – так только в сказках бывает. Жить здесь, наверное, хорошо, не то что у нас. Наша вода – как свинец, полгода холодно. И вино вкусное, пил бы да пил.

– Сопьешься и не заметишь, – не удержался Михаил.

– Да оно слабенькое, как пиво.

Первым портом была Генуя. И вот тут-то оказалось, что надо обогнуть весь «Итальянский сапог», чтобы добраться до Венеции. Напрямую, по дороге, было бы куда как ближе, но пришлось обходить.

Шли вблизи берегов и только днем. Опасность представляли многочисленные островки, подводные скалы, которые иногда замечались едва ли не в последний момент. Благо ладья – судно маневренное, хотя и так шли в половину паруса, не поднимая его полностью.

Светило солнце, журчала теплая вода за бортом, летали чайки, и ветер доносил с берега незнакомые будоражащие запахи каких-то трав. Идиллия!