Бездна. Первые после Бога - Юрий Корчевский

Когда суммы на бумаге и в наличии у Пафнутия сошлись, он облегченно вздохнул.

Михаил отсчитал четверть выручки и рукой сдвинул деньги в сторону Пафнутия.

– Забирай!

Купцу очень хотелось взять, но мужик он был совестливый, нынешним торговцам не чета.

– Многовато, Михаил.

– Бери, уговор дороже денег. Меня за язык никто не тянул.

Купец с облегчением сгреб деньги в калиту.

– Знаешь, Михаил, а ведь мы расходы на покупку пряностей уже отбили.

– Не может быть!

Михаил посмотрел в записи. Точно!

– Если так дело пойдет, я себе новое судно куплю.

– Не убоишься плавать?

– А как семью кормить? Я ведь другого ничего не умею. Дед мой и отец купцами были, а я сына учу, ему дело передам. Завсегда так было! У разбойника сын священником не будет!

– Ладно. Сам управишься или помочь?

– Товар не тяжелый, не медь и не соль – не перетрудимся. Только уж больно едучий.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь.

Михаил снова окунулся в домашние дела. Дом требовал внимания, тем более что к зиме Михаил хотел привести его в полный порядок. Вот сделает он ходки две-три, пока тепло, а зимой отдыхать будет в тепле, сытости и уюте.

Однако опыта поддержания большого дома, как, впрочем, и маленького, у Михаила не было. Были деньги и желание привести свою собственность в надлежащий вид.

Он дал задание возничему Степану купить дров на зиму. Дом большой, на кухне даже летом плита топится, и все это требует гору дров. А еще Маша попросила купить одеяла и подушки.

– Ну, это ты уж сама. Можешь вон Митяя взять или Афанасия, чтобы самой тяжести не таскать. Они тебе покажут, где торг, это недалеко. И бери самое лучшее. Держи деньги, – Михаил высыпал в ладонь девушки монеты.

– Не боишься, что убегу? – неожиданно спросила Маша.

– Нет. Хотела бы – давно бы сбежала, в доме охраны нет. Ты в деревне жила?

Девушка кивнула.

– В тепле да уюте небось не жила и разносолов-пирогов, что Агриппина готовит, не ела?

– Мы небогато жили. – Маша потупилась.

– Зимой реки льдом покроются – судно на прикол поставлю. Тогда можно к твоим родителям на санях съездить, погостить-повидать.

– Правда? – глаза Маши заблестели.

– Я тебя когда-нибудь обманывал или обижал?

– Нет.

– Тогда верь.

– А вдруг я провинюсь нечаянно, ты осерчаешь и меня другому хозяину продашь?

– А ты не шкодничай. И кроме того, я тебя у перса выкупил, чтобы на родину вернуть. Ты не рабыня, ты прислуга.

– И жалованье платить будешь?

– Как всем. А я разве не сказал?

– Не помню.

– Ну, теперь ты все знаешь. Медный пул в неделю, харчи и крыша над головой. И еще одежда.

– Поверить своему счастью не могу! – Маша крутанулась на одной ноге и убежала.

Иван и Степан оказались рукастыми. Они находили себе работу сами: то двери поправить, то петли поменять, то печь глиной подмазать – дымит по щелям, проклятая! А Михаил хоть и был погружен в домашние дела, но хлопоты эти были приятные, и, кроме того, не было состояния постоянной настороженности, ожидания очередной пакости от природы или недругов. Он завертелся, отъелся на домашних харчах и спохватился, когда в комнату постучался Пафнутий.

– Можно в гости? – прокричал он.

– О! Пафнутий! Рад видеть! Проходи, гостем будешь! Агриппина, гость у меня, накрой на стол.

– Да я на чуть-чуть, – смутился Пафнутий, – не хочу от дела отрывать.

– Э, нет! Ты в первый раз у меня в гостях. Все дела и дела, а ведь мы соседи и компаньоны.

– Оно так.

Войдя в трапезную, купец перекрестился на образа в углу.

– Садись. Как дела, как семья?

– Слава богу, все хорошо. Пришел обрадовать тебя. Перец и другие пряности продал, все подчистую вымели.

– Не может быть! Всего-то десять дней прошло!

– Вот те крест! Я деньги принес.

Пафнутий торжественно вытащил из-за пазухи увесистый мешочек и положил его на стол. Мешок звякнул монетами.

– Ну, коли так – придется считать.

Михаил быстро подбил итоги, пересчитал деньги. Четвертую часть сразу сгреб в мешочек Пафнутия.

– Мы в расчете. За работу спасибо. Одному бы мне не управиться и с домом, и с торговлей.

– Михаил! – Купец обнял Михаила и пустил растроганную слезу. – Я ведь думал – коробейничать придется, а погляди, сколько прибыли получили. Сам-десять, не меньше! А представь себе, что ладью с перцем я до Москвы довел?!

– Судьба.

– Да, – покачал головой Пафнутий. – А я не жалею.

– О чем?

– О ладье. Зато у меня друг верный появился, а ведь сейчас и на родню не всегда надежа есть. Такие знакомцы дорогого стоят.

В дверь заглянула кухарка.

– Нести?

– Неси, заждались.

– Так я третий раз захожу. Вы заняты, отвлекать не стала.

– Молодец! И выпить чего-нибудь не забудь…

Кухарка расстаралась. Пряженцы с разной начинкой, да суточные щи, да каша гречневая с убоиной, да караси со сметаной… А еще – кувшин с вином. Обычно подавали пиво или стоялый мед, реже – сидр.

Михаил разлил вино по кружкам, понюхал. Запах был превосходный.

– Агриппина, ты где вино взяла?

– На торгу сегодня купила. Мой бывший хозяин на торгу у немца этого завсегда вино брал для важных постояльцев.

– Удружила! Ну, Пафнутий, за успешное окончание первого совместного дела!

Купцы чокнулись, выпили. Пафнутий по традиции кружку вверх дном перевернул – показать, что зла не держит.

– Вкусное вино, – одобрил Пафнутий. – Только не немецкое оно, я ихнее рейнское знаю. Это вино фряги делали или италийцы. Узнаю вкус, пил как-то такое. Надо будет своей кухарке сказать, пусть купит.

Они выпили еще по кружке. Вино, приятное на вкус, оказалось забористым. Лица у обоих раскраснелись.

– Ты что, Михаил, дальше делать думаешь?

Пафнутий принялся грызть карасиков, причем делал это так аппетитно, что и Михаил положил себе на тарелку карася.

– Ты знаешь, Пафнутий, уж больно рискованно за перцем ходить. Прибыльно, не скрою. Только такую же прибыль можно и на другом получить.

Пафнутий застыл с куском рыбы во рту, весь обратившись во внимание. И Михаил рассказал, как он на Ладоге помог отбиться от разбойников немцу из Ростока и как торговал венецианским стеклом.