Бездна. Первые после Бога - Юрий Корчевский

Проводник бросил Володе «бай-бай» и, весело насвистывая, легко сбежал по сходням. Володя же отправился на корму и с трудом, петляя по едва освещенным переходам, нашел машинное отделение. Пароход хоть и был винтовой, но двигался паром.

От паровых котлов было жарко, как в преисподней, на всем лежал тонкий слой угольной пыли. Раздетый до пояса малаец или вьетнамец с мокрым от пота торсом бросал в топку уголь совковой лопатой.

Володя нашел старшего – им оказался белобрысый поляк. Похоже, команда была интернациональной. Володя объяснился с ним на английском.

Поляк язык знал плохо, но суть понял.

– Каюта кочегаров – за спиной. Вахты по двенадцать часов. Иди, занимай любую койку.

Володя прошел в каюту. На койках храпели четверо кочегаров. Постельное белье давно не стирано, серое, и запах в каюте еще тот, как от бомжей. Но выбирать не приходилось. Он в этой стране и на этом пароходе – человек без документов, без прав, без гражданства, просто никто.

Подстелив под голову снятую штормовку, Володя улегся на свободную кровать. И отрубился.

Вечером его грубо толкнули в плечо:

– Вставай. Пора ужинать – и на смену.

Вместе с двумя другими кочегарами Володя прошел в столовую для команды. Помещение было маленьким и тесным.

Получив из рук кока тарелку тушеных бобов с рыбой, хлеб и стакан чая, Володя все с аппетитом съел.

Когда все направились на корму, кочегары посоветовали ему раздеться.

– Жарко, да и вымажешься. Душ есть, но вода забортная.

Один из кочегаров показал ему, как кидать уголь в топку. Наука вроде нехитрая, но не зная, пар не нагонишь. Лопату с углем надо направлять туда, где уголь прогорает, иначе водогрейные трубки будет обдувать воздухом снизу, пар не нагонишь. А еще надо чистить колосники от шлака.

– Уголь – дерьмо, горит плохо. Старпом на угле экономит, а нам работать, не разгибая спины, – пожаловался Володе один из кочегаров.

Сначала работа показалась Володе хоть и пыльной, но не тяжкой. Набрал на лопату угля, рассыпал его веером по топке. Но приходилось топить четыре котла, из них два – на Володе. Только подкинешь угля в один котел, как надо кидать в другой.

Через четыре часа стало ломить спину, а к концу смены руки уже едва держали казавшуюся чугунной лопату. К тому же стало покачивать.

– Из порта вышли, – определил один из кочегаров.

К концу вахты белыми были только зубы и глаза. Все тело покрывала угольная пыль. Смешиваясь с потом, она образовывала черную липкую грязь.

Вымотался Володя с непривычки сильно. Едва смыв в душе подогретой морской водой грязь, он рухнул на койку. Корабль раскачивался, но Володя этого уже не чувствовал – он уснул.

А утром – завтрак и адская смена у раскаленных котлов. Саднило руки, на ладонях появились мозоли. Он оторвал низ у рубашки и перемотал тряпкой кисти рук. Стало немного легче.

– Сколько до Англии идти будем? – поинтересовался он за ужином.

– Еще пять вахт, пока дойдем до Эдинбурга. Мы пока даже в Северное море еще не вышли, идем по проливу Скагеррак.

Володя прикинул. Пять вахт – это пять суток. Выдержать можно, но тяжело. Обычно вахты у котлов бывают по шесть часов, а не по двенадцать, как у них. Немудрено, что кочегаров не хватает, в этой преисподней выжить больше месяца – уже везение и удача. Силы придавала только надежда, что пять вахт, пять суток – это не так много. Надо стиснуть зубы и терпеть. Ему бы только добраться до Англии, а там, в Лондоне, можно найти советское посольство. Документов у него нет, но он представится командиром подводной лодки, расскажет о ее гибели. Мидовцы могут связаться по дипломатическим каналам с Москвой – ведь лодка была в составе Балтфлота и командир ее настоящий был. Только ведь могут не поверить в столь чудесное спасение одного члена экипажа. Понятно, вопросов возникнет много, особенно – как он добрался с Балтики в Англию. Самая уязвимая точка в его объяснениях. И никакими показаниями свидетелей он ничего доказать не может – он даже не знает фамилий Олафа или Эрика. А скорее всего, мидовцы, получив ответ из Москвы, что числится такой в составе ВМФ, отправят его с полярным конвоем в Мурманск. Не исключено, что придется отвечать на неприятные вопросы в Особом отделе. Ну что ж, он готов, лишь бы попасть на Родину, быть полезным стране в ее тяжелой борьбе с сильным врагом.