Вестники Времен: Дороги старушки Европы - Андрей Мартьянов

— Каких именно? — невинно подняла брови Бланка.

— Ты строила глазки этому мальчишке-итальянцу! — Тьерри обличающе ткнул пальцем в присевшую рядом сестру. — Не отрицай, я сам видел! Мало того, ты с ним обнималась! Тоже мне, паладин и его прекрасная дама!

— Чего не сделаешь ради блага семьи, — лицемерно потупилась девочка. — Он мне сразу понравился — симпатичный, умный и понимает, что необходимо одинокому женскому сердцу. Я едва не разревелась, когда он ушел.

— Он же торговец! — наигранно возмутился Тьерри. — Мелкий итальянский купчишка! Ты видела его пальцы? Они пожелтели от пересчитывания неправедно добытого золота, а ведь ему не больше восемнадцати лет! Подумай сама, что из него вырастет? Неужели я отдам свою единственную сестру какому-то смазливому ростовщику?

— Когда ты, или Рамон, или Гиллем, приводите сюда девушек из долины, вы, как мне кажется, меньше всего интересуетесь их сословным происхождением, — гордо отпарировала Бланка. Брат и сестра покосились друг на друга, и вполголоса рассмеялись. Смех странно звучал здесь, в полутемном низком подвале, где по углам таились тени, умевшие нашептывать вкрадчивые слова, и молчаливо возвышалась железная дверь, пялившаяся на них бездонным зрачком скважины.

— Бе-едный Гиллем, — сквозь смех проговорила девочка. — Опозорили до конца жизни!

— Пусть скажет спасибо, что лишился только уха, — безжалостно хмыкнул Тьерри. — Эта бешеная красотка, не моргнув глазом, оттяпала бы его величайшее сокровище, что постоянно вводит нашего ангелочка во искушение, и нацепила ему на шею вместо талисмана. Все они, англичане, слегка сумасшедшие.

— По-моему, они отбыли с глубоким убеждением, что самые безумные люди в мире — это мы, де Транкавель, — все еще посмеиваясь, заметила Бланка. — Думаю, они не слишком обрадуются, узрев, какая встреча их ждет, и быстро сообразят, кому обязаны столь радушным приемом.

— Бланка, мне необходим этот союз, — выделяя голосом каждое слово, произнес Тьерри. — Ты знаешь это не хуже моего. Только самовлюбленные ничтожества, к величайшему сожалению, дарованные нам в качестве отца и старшего брата, могут полагать, что справятся в одиночку. Если мы в самом деле намерены вернуть утраченное, а не разводить долгие и бессмысленные речи, нам понадобится помощь. Любая помощь. В отличие от папеньки, я не горю желанием заполучить наследство покойного канцлера Острова и вмешиваться в течение Крестового похода, но, коли взамен на возвращение архива мы сможем в будущем рассчитывать на поддержку короны Британии — что ж, я готов лично доставить эти драгоценные бумажки на серебряном блюдечке. Для нас даже лучше, если возня в Святой земле затянется как можно дольше, и ни Ричард, ни тем более Филипп Французский не будут уделять пристального внимания делам Европы.

— Тебе не кажется, что королю Анри не повезло с сыновьями? — задумчиво спросила Бланка. — Считается, что все достоинства и сильные стороны отца переходят по наследству к старшему сыну, а остальным детям как повезет, но тут все получилось наоборот. Ричард, конечно, прославился как chevaliere sans reur et sans reproche…[22]

— Напыщенный болван, если называть вещи своими именами, — кротко отозвался Тьерри. — Хотелось бы знать, россказни о его подвигах имеют под собой хоть малейшую основу? Честное слово, в день, когда сарацины наконец-то сделают из него отбивную, я отправлюсь в Тулузу и закажу в соборе благодарственный молебен. Съезжу, съезжу, нечего смеяться!

— Лучше бы ты думал не о потомках короля Анри, а о собственном отце и брате, — сердито напомнила девочка. — Допустим, Рамон может остаться в живых…

— Он выходит из игры, и, если опять вздумает устраивать светопреставление — ноги его больше не будет в моем замке, — хищно оскалился Тьерри, став похожим на горного волка с Пиренейских склонов. — Пусть отправляется в Фортэн, вместе со своей несравненной женушкой и ее одноухим братцем, там им наверняка обрадуются. Я всегда подозревал, что он бестолочь, а с годами он стал опасной бестолочью. Думаю, ты права — он не умрет, потому что ни наверху, ни внизу не нужна такая себялюбивая душонка. Кого мне по-настоящему жаль, так это Хайме. Его смерти я Рамону никогда не прощу, и рано или поздно он поплатится. Надеюсь, Хайме попадет в рай, в который так верил, и получит там все, что заслуживает. По крайней мере, он знал, что может погибнуть, и знал, во имя чего — dulce et decorum pro veritas mori[23]и все такое прочее. Мне будет его недоставать… Кто же знал, что в нашем милом семействе затесался единственный по-настоящему честный человек?

— Ты надеешься, но не веришь? — еле слышно спросила Бланка. Ее сводный брат безразлично пожал плечами:

— Какая разница? Я верю в себя, в тебя, в то, что мы в силах добиться желаемого без чьей-либо помощи — божественной или какой другой. Я знаю, что ради этого нам придется идти через кровь, но постараюсь, чтобы ее пролилось как можно меньше.

— Еще одна жертва на нашем пути — эта веселая компания, — с грустью покачала головой девочка. — А до того — монахи из часовни Святого Креста на Пустошах, вилланы из Ренн-ле-Бэйна, и все, кто в неподходящий час попался на глаза Рамону…

— Перестань, — досадливо скривился Тьерри. — Какие жертвы? Монахов мы не раз предупреждали, давали им возможность уйти, и не наша вина, что они уперлись как бараны и возжелали мученичества. Попрекать же меня делами Рамона с твоей стороны просто жестоко. Я старался, как мог, но я, увы, не всемогущ.

— Извини, — холодно сказала Бланка, ничуть не раскаиваясь в сказанном.

— Что же до наших друзей из Британии… — Тьерри сделал жест, означавший «Какое мне дело до чужих трудностей?», — их всего лишь вежливо попросят расстаться с тем, что им не принадлежит. Если они не глупы, они так и сделают, после чего могут беспрепятственно катить в свою Палестину. Насколько я понял, более важны утерянные бумаги, нежели люди, которые их везут, — он пошевелился, со стоном поднимаясь на ноги. — Пойдем, пока отец Ансельмо не решил, что мы тоже отправились прогуляться по подземельям. Вдобавок у нас полно незавершенных дел.

— В ближайшее время их станет еще больше, — Бланка забрала из ниши почти выгоревшую лампу и остановилась, склонив черноволосую голову набок и над чем-то задумавшись. — Послушай, как нам поступить с отцом Ансельмо?

— Никак, — быстро ответил Тьерри. — Он не должен ничего заподозрить, и вдобавок он нам понадобится. Вместе с папашей — до определенного срока, и Рамоном, если он еще не отдал концы, — он повернулся и сделал несколько шагов вверх по широким ступенькам лестницы, когда сестра вновь окликнула его:

— Мне кажется, в замок опять наведывался Лоррейн. Я не уверена, но прошлой ночью мне послышался его голос. Неподалеку от библиотеки.

— Он пел? — тревожно спросил Тьерри. Бланка кивнула. — Опять про Альби? — Новый кивок. — Черт, он появляется все чаще и чаще… Кажется, нам надо поторапливаться с нашими планами.