Достаточно времени для любви, или Жизнь Лазаруса Лонга - Роберт Хайнлайн

Выстрелом из кухни Дора выбила пистолет из руки Монти, а в шею Дэна вдруг воткнулся нож. Старательно прицелившись, Лазарус прострелил Монтгомери ногу, а потом, прицелившись еще более тщательно, пристрелил Дарби. Леди Макбет уже пыталась ухватить того за горло. Вся схватка продолжалась менее двух секунд.

– Отличный выстрел, Адора. Леди, к ноге. – Смит похлопал Леди Макбет по спине. – Хорошая Леди, хорошая собачка.

– Спасибо тебе, дорогой. Прикончить Монти?

– Подожди-ка. – Лазарус склонился над раненым. – Ну как, хочешь еще чего-нибудь сказать, Монтгомери?

– Ублюдки! Не дали нам даже шанса.

– У вас была бездна шансов. Только вы не воспользовались ими. Дора! Сделаешь? Твое право.

– Что-то не очень хочется.

– Ну хорошо.

Лазарус подобрал второй пистолет Монтгомери, мельком оглядел его, отметив, что это музейный образчик, тем не менее он нисколько не пострадал, и с помощью трофея прикончил его владельца.

Дора уже снимала с себя платье.

– Подожди минутку, дорогой, дай я разденусь: я не хочу, чтобы оно запачкалось в крови.

Когда Дора сняла платье, стало заметно, что она беременна. Кроме того, стало заметно, что она была обвешана оружием, включая пояс с кобурой на бедрах.

Лазарус тоже выбрался из килта и прочего великолепия.

– Можешь не помогать мне, дорогая. Ты сегодня отлично поработала! Дай мне самый старый комбинезон.

– Но я же хочу помочь. Что ты собираешься с ними делать?

– Положу в фургон и отвезу подальше вниз по реке, чтобы о них позаботились прыгуны, потом вернусь. – Он взглянул на солнце. – До заката еще полтора часа. Времени хватит.

– Лазарус, я не хочу, чтобы ты оставлял меня сейчас! Потом сделаешь.

– Ты расстроилась, моя смелая Дора?

– Немного. Не слишком. Ах… Стыдно сказать – мне захотелось. Это извращение, да?

– Длинноногая Лил, ты возбуждаешься от всего. Да, это немножко извращение… но оно на удивление часто встречается, когда человек впервые сталкивается со смертью. Стыдиться нечего, пока это не стало привычкой. Это просто рефлекс. Кстати, брось комбинезон – смыть кровь с тела гораздо проще, чем с одежды. – Он отодвинул брус и открыл ворота.

– Мне уже случалось видеть смерть. Когда умерла тетя Элен, я расстроилась гораздо сильнее, но нисколько не возбудилась.

– Я хотел сказать – когда впервые встречаешься с насильственной смертью. Дорогая, я хочу вытащить тела наружу, прежде чем кровь впитается в землю. А поговорить можно потом.

– Ты не сможешь погрузить их один. Я в самом деле не хочу расставаться с тобой сейчас, действительно не хочу.

Лазарус остановился и посмотрел на жену:

– А ты расстроилась гораздо больше, чем позволяешь себе показать. Это тоже часто бывает: человек машинально действует решительно, а реакция приходит поздней. Так что перебори себя. Я не хочу надолго оставлять ребят дома одних. А сажать их в фургон рядом с этими скверными тушами тоже незачем. Убеди себя, что я отошел недалеко, метров на триста, а сама тем временем поставь чайник. Когда я вернусь, придется помыться, даже если на меня не попадет ни капли крови.

– Да, сэр.

– Дора, в твоем голосе не слышно радости.

– Я сделаю так, как ты хочешь. Но можно было бы разбудить Заккура и попросить его посидеть с ребятами. Он уже привык.

– Ну хорошо, дорогая. Только давай сначала их погрузим. Можешь поддерживать их за ноги, пока я буду таскать. Но если тебя вырвет, останешься с детьми, а я все сделаю сам.

– Не вырвет. Я почти ничего не ела.

– Я тоже. – Продолжая заниматься этим неприятным делом, Лазарус сказал: – Дора, а ты превосходно среагировала.

– Я заметила твой сигнал. У меня хватило времени.

– Тогда я еще не был уверен, что он осмелится вытащить пистолет.

– В самом деле, дорогой? Я знала, что они хотят убить тебя и изнасиловать меня, – еще до того, как они сели за стол. Разве ты не чувствовал этого? Поэтому я постаралась получше накормить их, чтобы им стало трудно двигаться.

– Дора, а ты действительно ощущаешь чужие эмоции?

– Смотри, куда уперлась его голова, дорогой. Ощущаю – когда они такие сильные. Просто я не была уверена, что ты с ними справишься. И решила: уж пусть лучше они насилуют меня, если это даст тебе шанс спасти нас.

– Дора, – грустно произнес Смит, – я допустил бы, чтобы тебя изнасиловали, только в том случае, если бы это был единственный способ спасти твою жизнь. Сегодня это не понадобилось. Слава богу! Но Монтгомери заставил меня понервничать еще на входе. Три пистолета на поясе, а мой под килтом – могли возникнуть проблемы. Если бы он намеревался убить меня, незачем было тянуть. Надежная моя, три четверти успеха в любой схватке заключается в том, чтобы не колебаться, когда придет время. Поэтому я так горд тобой.

– Но ты же все сделал сам, Лазарус. Дал мне сигнал, остался стоять, когда он велел тебе садиться, а потом отошел к другому концу стола, отвлекая внимание на себя – и уходя с моей линии огня. Спасибо тебе. Мне оставалось только выстрелить, когда он достал пистолет.

– Конечно, я ушел с твоей линии огня, дорогая. В моей жизни это уже не первый случай. Но лишь твой точный выстрел избавил меня от необходимости возиться с папашей и дал возможность всадить нож в Дэна. А Леди занялась Дарби. Вы, девушки, не дали мне разорваться натрое. Это я всегда считал трудным делом.

– Ты же учил нас обеих.

– Мм, да. Но это не умаляет твоей заслуги. Когда он выдал себя, ты выстрелила, не потеряв даже доли секунды. Словно ты собаку съела на пистолетной стрельбе. Обойди-ка фургон и подержи мулов – я открою дверцу сзади.

– Да, дорогой.

Не успела она подойти к передней паре мулов и ласково заговорить с ними, как Смит окликнул ее:

– Дора! Иди скорей сюда!

Она вернулась.

– Погляди-ка. – Смит вытащил из фургона плоский кусок песчаника и опустил на землю рядом с трупами. На камне было написано: