Карта хаоса - Феликс Х. Пальма

Вот почему Чарльз всю ночь напролет спешно переносил на бумагу невероятные картины, которыми днем пытался увлечь Алису, словно желал навсегда заручиться ее вниманием. Через несколько дней он отправился в дом декана, держа в руке стопку листов, исписанных его четким округлым почерком, с иллюстрациями, выполненными им же самим, но миссис Лидделл не разрешила передать рукопись Алисе. Мало того, с тех пор она стала вести себя еще враждебнее, и Доджсон встречался с девочками редко и урывками, что почему-то рождало у него чувство вины, и он погружался в беспросветное отчаяние. Друзья утешали его, говорили, что, когда Алиса вырастет, она не будет слишком считаться с мнением родителей – если Уэллсы действительно, как им казалось, знали ее характер. А Чарльзу надо всего лишь по-прежнему жить в Крайст-Черче рядом с девочкой и ждать, пока она повзрослеет и превратится в женщину с простым и отзывчивым сердцем, а именно такой она непременно станет. Да, он должен ждать. Ждать, чтобы добиться права жениться на ней.

Доджсон, тем не менее, ужасно страдал, видя Алису лишь мельком, и год спустя на Рождество 1863 года счел, что у него есть удобный предлог подарить ей наконец историю, написанную специально для нее и пока что названную “Подземные приключения Алисы”. Упрямство сестер и особенно Алисы, которая пригрозила, что крошки в рот не возьмет, пока ей не стукнет сто лет, если родители не позволят принять подарок Доджсона, вынудили декана и его жену согласиться на визит молодого преподавателя, хотя они и встретили его с убийственной холодностью. Но математика не обескуражило такое начало. Он переступил порог дома Лидделлов с твердой целью и собирался довести дело до конца. И вот, выбрав момент, он, заикаясь и нервно путаясь, задал чопорному мистеру Лидделлу и окаменевшей от негодования миссис Лидделл следующий вопрос:

– Существует ли такая вероятность, что в б-б-будущем, через семь или восемь лет, когда Алиса станет взрослой и при условии, что она разделит мои чувства, вы… с-с-сочтете приемлемым наш союз?

Результат получился такой, как если бы он нагрузил тачку доверху коровьим навозом и вывалил его на почтенных супругов. Во всяком случае, супруги Лидделл, мечтавшие для своих дочерей о мужьях-аристократах – а то и королевской крови, – ответили без колебаний и в один голос:

– Ни за что.

И было ясно, что никогда еще они не действовали в таком согласии.

Из всех оплошностей, совершенных Доджсоном за свою жизнь, эта была, по общему мнению, самой памятной. После подобного сватовства миссис Лидделл раз и навсегда запретила дочерям любые прогулки по реке с Чарльзом – и вообще любые встречи с ним без ее строгого надзора. Тем не менее в течение еще нескольких месяцев он лелеял надежду, что все наладится. И с детской наивностью ждал, что золотые дни вернутся, что лето победит ледяную осень, и продолжал вести занятия в колледже, хотя чувствовал себя все больше отравленным апатией и печалью. И если три года тому назад Уэллсы спрашивали себя, что бы с ними стало без помощи молодого математика, теперь Доджсон спрашивал себя, что бы с ним стало без друзей, явившихся с Другой стороны.

Уэллс и Джейн опекали его, подбадривали и напоминали, что в их прежнем мире его любовь к Алисе одолела все преграды – а там эти преграды были куда серьезней здешних. Но Доджсон выслушивал их с грустной улыбкой:

– Дорогие мои призраки, боюсь, в этом театре пьеса закончится для меня совсем иначе.

К счастью, работа над книгой про приключения Алисы, а затем и поиски издателя отвлекли его на какое-то время. Наконец, 4 июля 1865 года, ровно через три года после того, как Доджсон придумал эту историю, Макмиллан выпустил в свет “Приключения Алисы в Стране чудес”, подписанные псевдонимом Льюис Кэрролл. В тот же день Алиса Лидделл получила свой экземпляр. И Доджсон с нетерпением ждал хотя бы записки с выражением благодарности, но так и не дождался.

Правда, времени на сетования у него не было, так как после бешеного успеха книги автора закрутило в вихре литературной жизни, да и читатели не оставляли его своим вниманием. Эти перемены позволили Уэллсам вплотную заняться делом, над которым они раздумывали в последние недели и которое остерегались обсуждать с Доджсоном, чтобы еще больше не расстраивать его. А заключалось оно вот в чем. Если текст пьесы, которую разыгрывают в здешнем мире, хотя бы отчасти совпадает с тем, что случилось на Другой стороне, то в следующем году, а именно 21 сентября 1866 года, в Бромли родится мальчик Герберт Джордж Уэллс, а еще через шесть лет – девочка Кэтрин Роббинс. Повзрослев, девочка станет ученицей Уэллса, а потом и его женой.

По непонятной до конца им самим причине супруги полагали, что их долг – находиться как можно ближе к своим двойникам. Никаких логических объяснений этому глубокому убеждению они найти не могли, если не считать привычки к наблюдению, которая пока сыграла только одну роль – чуть не свела их с ума, а теперь подавала сигналы, коих сознание не умело расшифровать.

Воспользовавшись тем, что сама королева Виктория прислала Доджсону поздравление в связи с успехом “Алисы в Стране чудес” и это его немного подбодрило, Уэллсы решили все-таки обсудить с ним свои планы. Они, правда, опасались, как бы он не назвал это дезертирством. Но Чарльз в очередной раз поразил друзей. Он поддержал намерение Уэллсов как можно скорее перебраться в Лондон и даже объявил, что, возможно, переедет туда вместе с ними.

– Да, а п-п-почему бы и нет? – воскликнул он с лихорадочным блеском в глазах. – Здесь я уже всем сыт по горло! Надоело учить математике ватагу наглых юнцов и терпеть нападки Л-л-лидделла… Теперь я знаменитый Льюис Кэрролл! Я могу посвятить себя исключительно писательскому труду. А ты, Джордж, попробуешь устроиться преподавателем в Нормальную научную школу, где будет учиться твой двойник, если только он пойдет той же дорогой… Ты только представь себе, а? Быть учителем, свидетелем – и даже отчасти творцом! – при пробуждении его интеллекта… Да, думается, это будет лучший вариант…

Короче, они втроем решили, что, как только Доджсон вернется из путешествия по Европе и России, куда он отправлялся со своим другом преподобным Генри Лиддоном, они немедленно займутся переездом в Лондон.

Но Доджсону не суждено было вернуться.

Ветреным ноябрьским днем, за одиннадцать месяцев до появления на свет маленького Уэллса, Чарльз сказал Лиддону после ужина в роскошной столовой на корабле, который доставлял их обратно в Англию, что хочет подышать свежим воздухом. Лиддону идея не слишком понравилась, так как море штормило.

– О, у меня есть веские основания полагать, что я не умру еще целых тридцать два года, друг мой, – возразил Доджсон с загадочной улыбкой и шагнул к двери.

– Выход не тут, а там, – предупредил Лиддон.

Доджсон посмотрел на обе двери и снова повернулся к своему другу.

– Когда не знаешь, куда идешь, любая дорога годится, – изрек он с горечью и покинул столовую, забыв на столе блокнот, с которым не расставался в течение всего путешествия.

Лиддон пожал плечами, потом взял в руки блокнот и, допивая кофе, полистал его. Там были описаны увиденные за последние два месяца дворцы, музеи, театры, церкви и синагоги – увиденные восторженным детским взглядом. И Лиддону даже подумалось, что сам он странствовал по тем же местам все равно что с повязкой на глазах.