Охотник на попаданцев - Владислав Морозов

В духоте тесной комнаты повисло тягостное молчание.

– Они пока что стреляли по нам всего три раза? – уточнил я. – И все их снаряды легли мимо?

– Вроде да, – ответила Клава, но как-то не очень уверенно.

– Значит, это они тупо проверяли, есть ли тут кто живой. А когда мы закрыли входы перед их носом, у них не осталось сомнений, что на объекте чужие. А раз им тоже нужны «Крокеты», просто так на лобовой штурм они не пойдут. Они не наполеоновская старая гвардия, и тут им не Ватерлоо…

– Почему не пойдут? – спросила Клаудия.

– Хотя бы из опасения повредить спецбоеприпасы, – ответил за меня слишком умный (или упорно изображающий из себя такового) старлей Ендогин.

– Правильно. А раз так, теперь надо ждать от них дальнейших ходов, как в шахматах. Вернее всего, это будет либо проникновение сюда через какой-нибудь «чёрный ход» их диверсионной группы, либо появление парламентёра с какими-то «шикарными предложениями». Здесь есть какие-нибудь запасные входы-выходы? – уточнил я.

Предосторожность была нелишняя, поскольку вороватые туарегские басмачи явно не проверяли наше укрытие на сей предмет.

– Вроде нет, – сказала Клава. Но уверенности в её голосе снова не чувствовалось.

В общем, после недолгих раздумий я, Клаудия и товарищ старший лейтенант спустились в ангар, а старшина остался наблюдать дальше. Старлей послал двух своих ребят проверить укрытие на предмет наличия любых запасных выходов, включая вентиляцию, а мы прикинули, чем мы располагаем на случай штурма.

Оказалось, что дело сильно пахло жопой.

Нас было десять человек, считая Клаву, а русских – восемь. При этом у нас, кроме разнообразного стрелкового оружия, нашлось всего десятка три ручных гранат – осколочных «лимонок» различного образца и германских «колотушек» на длинных ручках.

У русских кроме штатных автоматов и пулемёта РПД были две ручные противотанковые гранаты и один гранатомёт РПГ-2 с боезапасом аж из четырёх гранат.

Как в том анекдоте про некоего идиота, которому по щучьему велению приспичило срочно стать Героем Советского Союза, одна граната на два вражеских танка, и, «как видно, придётся посмертно»…

Ей-богу, ситуация была такая поганая, что мне захотелось немедленно застрелиться. Прямо там, где стоял, и без малейших попыток сопротивления. Просто послать всё это на фиг и вернуться обратно.

Между тем вернулись перепачканные цементной пылью бойцы, доложившие Ендогину о том, что никаких выходов, вентиляции или прочих отверстий, через которые сюда мог бы пролезть человек, они нигде не нашли и вообще, по их мнению, всё здесь было какое-то убогое и недостроенное.

Стало быть, вариант со скрытным проникновением штурмовой группы противника исключался, оставались либо штурм, либо парламентёр. Если только супостаты не пошлют сапёров для проделывания прохода внутрь путём подрыва стен или потолочных сводов…

Однако наш героический старлей от обсуждения дальнейших, довольно кислых перспектив почему-то отказался. Вместо этого он направился к своему командирскому ГАЗ-69 и с невероятным спокойствием вызвал по рации какого-то «Ясеня». Ну да, дереву же всё равно, на дрова оно пойдёт или на мебель…

Пока он это проделывал, сверху спустился старшина.

– «Центурионы» стоят на месте, но два ихних броневика медленно едут к воротам! – доложил он.

Старлей на это и ухом не повёл. Он закончил сеанс связи (позывной их группы, если я всё правильно расслышал, был «Клён» – действительно сплошные деревья, для здешней пустыни самое то), а потом вылез из «газика» и на всякий случай приказал своим бойцам зарядить единственный РПГ. По логике он сейчас должен был начать торопливо писать заявление в родной политотдел, на вечную тему «если погибну, прошу считать меня коммунистом, а нет, так нет»…

– Погодь, – сказал я ему. – Если я давеча всё верно рассчитал, это как раз должны быть их парламентёры…

Ендогин не стал спорить и согласился со мной. Сообща мы решили, что пока не будем ничего предпринимать, а разговаривать с парламентёрами (если это, конечно, были именно они) будет Клава. При виде женщины они должны были хоть немного растеряться…

Для таких случаев (проверка документов и прочее) в дверях и воротах здешнего ангара были оборудованы прямоугольные, сдвижные «вертухайские зрачки».

Для начала мы с Клавой подошли к дверям и открыли одну из этих наблюдательных бойниц. Действительно, к входу в укрытие медленно ехал пятнистый, обвешанный брезентовыми скатками и какими-то канистрами «Хамбер».

Из его башенного люка высовывался по пояс загорелый молодец неопределённого возраста в песочной форме британского образца и чёрном берете, с белым платком в поднятой вверх руке. На его берете, прямо над правой бровью серебрилась заковыристая эмблема в виде головы какого-то рогатого животного (может, антилопы, а может, и горного козла) с красно-жёлтой полоской снизу. Если я не ошибался, подобная эмблема когда-то давно была у единственного бронеавтомобильного полка родезийской армии. Стало быть, тот ещё козлина, вражина, на котором пробы негде ставить…

Второй, однотипный броневик благоразумно держался метрах в сорока позади первого.

– Ne tire pas, je t’en supplie! – крикнул молодец, энергично размахивая платком.

Смотри-ка, какой вежливый, даже волшебное слово «пожалуйста» знает! А в остальном французский, на котором он попросил нас не стрелять, был не вполне чистым, а значит, относительно понятным для такого неуча, как я.

После этих его слов броневик остановился. Тип с платком спустился с брони и шагал к нашей двери. Как оказалось, он был ростом где-то под метр девяносто, этакая длинная жердина, в шортах и с массивной револьверной кобурой на брезентовом поясном ремне. Тоже мне парламентёр – шпалер-то всё же прихватил, падла…

– Тяни время! – неожиданно шепнул Клаве из-за наших спин старлей Ендогин.

Парламентёр медленно подошёл к двери ангара метра на два.

– Ближе не подходить! – велела ему Клаудия на французском, после чего подошла вплотную к двери, закрыв своим лицом «зрачок», чтобы собеседник не смог разглядеть, что находится у неё за спиной. Толково, но вряд ли поможет…

Я смотрел на вражеского переговорщика из-за её плеча.

Кажется, тип в беретке её вполне понял и остановился.

– Ну, чего надо? – поинтересовалась Клава.

– Сдавайтесь, – предложил парламентёр.

Даже не прибавляя чего-нибудь, типа «вы окружены» или «ваше положение безнадёжно». Экий прагматик-реалист, в стиле эсэсовцев из старых фильмов про 1941 год…

– С чего бы это нам сдаваться? – уточнила Клава.

– Вас мало. Если не сдадитесь, мы разнесём тут всё. Вместе с вами.

– А не боитесь, что рванёт? То самое, главненькое, зачем вы сюда пришли?

На лице переговорщика возникло некоторое замешательство.