Пепел Вавилона - Джеймс Кори

С инерцией была проблема. И с локацией тоже.

Такой тяжелый корабль, как «Джамбаттиста», трудно разгоняется и тяжело тормозится. Масса и первый закон Ньютона причиняют массу неудобств. Корабль уже начал торможение к вратам кольца, изливая энергию и реактивную массу, чтобы выйти на соответствующую орбиту. Зная эти данные: куда он направляется и как быстро сбрасывает инерцию, – скоростные истребители практически безошибочно могли вычислить, когда и где он окажется.

Расчеты Холдена строились на неизвестности. Сколько g выдержит «Джамбаттиста» при торможении? Сколько суденышек в его обширном брюхе развалится от нагрузки? Холодные уравнения скорости, передачи энергии и относительного движения давали идеализированные кривые для любых сценариев, но опыт добавлял к ним вечное и неизменное «если чего не случится, а тогда черт его знает».

– Попробуй угадать, Алекс, – попросил Холден. – Чего нам ждать?

Алекс пригладил ладонью редеющие волосы и беспомощно фыркнул. В камбузе пахло ромашковым чаем и корицей, хотя в руках у Наоми и Клариссы не было чашек. «Роси», держась вровень с «Джамбаттистой», тормозил примерно на полутора g. От этого Холден чувствовал себя усталым, хотя уставать было не с чего.

– Будь я на их месте, – сказал Алекс, – я бы стрелял на опережение. Рассчитал бы тормозной путь так, чтобы выйти к кольцу прежде этого здоровенного ублюдка. Свел бы корабли вместе на случай атаки при прохождении. Набросал бы торпед, разогнав их своей скоростью, и надеялся бы, что хоть сколько-то попадет. Когда я проскочу, мои торпеды отстанут, так что я вполне могу поберечь порох, пока не погашу остатки скорости. А потом вернусь, чтобы прикончить то, что пережило первый заход.

– Правдоподобно, – согласилась Наоми. – А на нашем месте что бы ты сделал?

– Со всех ног спешил бы к кольцу, – уже быстрее заговорил Алекс. – Заставил бы их спешить вдогонку, чтобы круг, по которому они станут возвращаться, вышел пошире. Потом воспользовался бы окном, уж какое будет, чтобы забросить во врата Бобби с ее группой, оставил ее заниматься рельсовыми и засел бы в медленной зоне, предоставив ей прихватывать тех ублюдков на обратном пути.

– Незавидная задача – сохранить «Джамбаттисту», когда те вернутся, – вставила Кларисса. – Их двое, мы в одиночку. А мишень большая.

– Понятно, – заключил Холден. – А что с их дюзовыми выбросами? Если попробуют затормозить в нас, угроза серьезная?

Алекс покачал головой.

– При той скорости, что мы наблюдаем, если попадем в их хвост, окажемся беспомощней котят.

Кларисса очень тихо и спокойно спросила:

– Миссия самоубийственная?

Алекс посерьезнел.

– Ну, э… тогда да, паршиво будет.

– Если поломаем «Джамбаттисту» слишком резким торможением, – заговорила Наоми, – все равно сможем атаковать отсюда. Первую волну сбрасываем еще до ворот. Почему бы отсюда же не отправить и вторую? Команда на ледовозе должна быть немногим больше, чем когда-то на «Кентербери». Будет нужно, эвакуируем их на «Роси».

– Если поломка не помешает выбросу шлюпок, – уточнила Кларисса. – Тогда нам с Наоми придется вылезать с резаками, высвобождать барахло Бобби, а атакующие тем временем вернутся, и у всех случится неудачный денек.

Странно было слышать излюбленную фразу Амоса, высказанную ее голосом. Впрочем, эти двое много времени проводили вместе. Так что не так уж и странно.

Холден погладил ладонью прохладную столешницу. На плечах лежала тяжесть перегрузки.

– Я поговорю с Бобби и Амосом. Они там. От них все и зависит. Пока убери торможение, поплаваем до последней минуты в невесомости, а потом нажмем на тормоза, как черти. Пусть за нами погоняются.

– Трудненько будет уговорить астеров, – напомнила Наоми. – Наши – не фанаты перегрузок.

– Предложи им на выбор принять торпедный удар – глядишь, и согласятся.

– Пожалуй, – пожала плечами Наоми.

Потом потянулись часы. Хорошо бы поспать, но не было возможности. Холден зашел в тренажерку и налегал на эспандеры, пока боль в мышцах не прогнала мысли о настигающих кораблях. Но едва вышел, мысли нахлынули заново. В кого будут целить: в «Джамбаттисту» как в большую мишень или в «Росинанта» как в более опасного? Сработает ли план по захвату Медины? Успеют ли они? Что будет делать Свободный флот, если сработает, что – если провалится?

Если они победят, откроют путь в миры-колонии, что это будет означать для астеров, для Земли, для Марса? Как пойдет история человечества, если Свободный флот их разгромит? Предчувствия рождали страх и тревогу, переходили в нетерпение и вновь в предчувствия. Обычно Холдену в «Роси» было удобно, как в старой рубашке. Под пушками становилось тесно. Ощущалась клаустрофобия. Не удавалось забыть, как забывалось обычно, что они – просто металлический пузырек с воздухом в невообразимо огромной пустоте.

Наоми разыскала его в каюте, куда он вернулся из тренажерки. Она убрала волосы с лица, стянула сзади, а глаза смотрели спокойно и серьезно.

– Я тебя искала, – сказала она.

Он великодушно махнул рукой.

– Разрешаю присутствовать.

– Ты нормально держишься?

– Не знаю. Да? – Он беспомощно развел руками. – Не понимаю, почему этот раз так тяжело дается. Мне же не впервой начинать войны.

Она горестно и сочувственно усмехнулась. Пролетела через комнату, поймала захват, позволявший через плечо Холдену заглядывать в монитор. На экране приближались два вражеских корабля. Были отмечены «Джамбаттиста» и «Роси». Выделялась красным зона начала торможения. Белой линией «Роси» показал направление ожидаемой им атаки. Первой атаки. Насилие, сведенное к скупой и четкой графике.

– Эту начал не ты, – сказала Наоми. – Это Марко.

– Возможно, – согласился Холден. – Или Дуарте. Или протомолекула. Или Земля с Марсом – тем, что последние два столетия плевать хотели на Пояс. Я уже ничего не знаю. Вроде бы понимаю, что буду делать в ближайшие… не знаю, пять минут? Может быть, десять. Потом все мутно.

– Хватит и ближайшего, – утешила Наоми. – Пока видишь следующий шаг, можешь пройти весь путь.

Она положила ему на плечо теплую ладонь. Он переплел ее пальцы своими и обнял, когда Наоми подтянулась к нему. Простой маневр, они проделывали его миллион раз. Долгая практика обыденной интимности.

– Я все думаю, можно ли было без этого. Столько прошляпили возможностей поступить по-другому. Вдруг сумели бы не допустить?