Горны Империи - Олег Верещагин

Разыдись темно,

Разгорись добро,

Засверкай светло,

Яри ясное

Солнце красное.

Стани-стань доли,

Яко Род вели.

Стани-стань доли,

С неба до земли!

Стани-стань доли,

Яко Род вели.

Стани-стань доли,

С неба до земли!

Стани-стань доли,

Яко Род вели.

Стани-стань доли,

С неба до земли!

Зашуми моря светлопенныя,

Шелести дубы вековечныя,

Засверкай мечи разудалыя,

Расплодися землица бо ярая,

Всполыми огню искрозарие.

Да творите славу преогромную

Самому Купале Сварожичу!

Гой!

– Гоооооооооойййй!!! – прокатилось по реке с нескольких сторон, соединилось, ахнуло в берега: – ГОЙ!!!

Влике Триглаве – многославе!

Диде-Дубе-Снопе нашиа,

Вминьте сварожцей славящей,

Кие есте отроче ваше.

Свароже, кие нам дороже,

Свароже – наш великий Боже.

Перуне, брады златоруне,

Перуне силе нам даруе.

Велесе, дерзаце небесе,

Велесе, благо дари веси.

Бонде над нами благости Божское,

Ноне а присно, от веку а до веку! Гой![34]

– ГООООЙЙЙ!!!

– Гой, – сказал Денис.

– Гой, – отозвалась Настя, поворачивая голову – так, как поворачивают зрячие. – Послушай… какой ты? – тихо спросила она.

Вопрос застал Дениса врасплох. Мальчишка даже покосился в седле и заморгал.

Какой он? А какой? Как это объяснить человеку, который никогда ничего не видел?

НИКОГДА.

НИЧЕГО.

Нос короткий, ресницы длинные, как шутит мама. Хотя у него и ресницы короткие – короткие и густые, пушистые… Но что такое длинный, короткий, пушистый – если ты никогда ничего не видел?

– Я не знаю, – прошептал мальчишка. – Как… какой? Обычный.

Десятки, сотни, тысячи слов теснились на языке у мальчишки. Он мог описать ими все, что угодно. Но… все это богатство ничего не значило для Насти.

Для нее ничего за этими словами не стояло. Только чернота.

Но и этого слова она не понимала…

Денис отчаянно замотал головой.

– Ты что? – встревоженно спросила девчонка, снова поворачивая в его сторону голову – она было отвернулась, глядя… (глядя?!) вперед.

– Ничего, – буркнул Денис.

– Девчонки говорят, что ты красивый мальчик…

Уфффф… А все-таки иногда хорошо говорить со слепыми. Они не видят, как краснеешь. Хотя… она и почувствовать может, наверное – Денис мог поклясться, что от него сейчас понесло жаром, как от печки.

– Обычный, – ответил он хрипло. И чуть дернул головой, когда пальцы Насти коснулись его лица.

– Тебе… неприятно? – Девчонка отстранилась и склонилась назад в седле. – Прости… Я понимаю… – Она откинула волосы назад и с каким-то вызовом добавила: – Меня и в жены никто не возьмет. Побоятся, что и дети будут… сле… такие же.

– Глупости! – вырвалось у Дениса. – Я не побоюсь!

– Ты? – словно колокольчики-струйки в ручейке заплескались.

Денис обмер от наслаждения.

А Настя продолжала насмехаться:

– Ой жених! Не казак даже, да и смелости тебе не хватит – к нашим посвататься. У нас знаешь как? Украсть надо, а отец и братья с нагайками караулят, верхом гонятся… Зашибут запросто.

– Я не боюсь! – сердито сказал Денис. – Понятно? Не боюсь! Никого и ничего! – Он ожег бока Серого ладонью, усмирил уздой захрапевшего удивленно коня. – Ничего! Никого не боюсь! – почти зло выкрикнул мальчишка с полыхающим лицом.

– Подожди, – Настя сняла с пояса венок из полыни и безошибочно опустила его на голову Денису. От горьковатого запаха голова зашлась, поехала. Второй венок Настя надела себе. – Да, ты не боишься, – задумчиво сказала она. – Я чувствую. Но это не главное… Смелых вокруг много. А ты… – она не договорила.

На реке пели:

Божия треба – свети освящайся,

От земли до неба – свети освящайся,

От соли да хлеба – свети освящайся,

Пребуди лепа – свети освящайся!

Около одного костра – совсем близко – было видно, как кто-то с караваем в руках ходит вдоль ряда и все касаются хлеба правой рукой. Подальше снова водили хоровод, слышались девичьи голоса:

Как ходили девочки

Около Мареночки,

Около Купало

Солнце заиграло…

Денис засмеялся – увидел, как на этот хоровод один за другим налетают парни… и вот уже один, ловко выхватив ветку, бежит к реке, замирает у воды, размахивая веткой, ломает ее, бросает подбегающим, а остаток кидает через плечо и кричит:

Плыви, Купало, за водою,

Да за святою росою!

Под смех в воду полетели цветы, крапива… и вот уже кто-то первым, разбросав одежду, прыгает в воду – а через миг река закипает сразу в нескольких местах…

– Поедем к ним, – попросила Настя.

Денис удивленно посмотрел на нее, но, помедлив, кивнул:

– Конечно, поедем…

…Около Купальца – костер уже зажгли – их встретили совершенно как своих, хотя Денис и не узнал никого из веселящихся – то ли не было их тогда среди казачат и публики, то ли их изменил праздник. Только какая-то девчонка, проверяя, хлестнула Дениса крапивой по рукам и крикнула весело:

– Человек! – и тут же их затянули в хоровод, в песню…

Хоровод распадался – со смехом, с шутками – и снова составлялся. Парни несколько раз затевали схватки – то ли шуточные, то ли всерьез, не поймешь. Костер оседал, рассыпа́лся, фыркал синеватым и зеленоватым пламенем – и стало понятно, что вокруг-то уже совсем темно.

А Денис ждал. Он ведь знал, что будет скоро – и ждал, ждал, ждал… Настю он отвел к какому-то бревнышку, усадил, а сам отошел чуть в сторонку и прислонился к дереву. Кстати, девчонки на него посматривали… и вот, когда кто-то взялся загадывать загадки, одна из девчонок выкрикнула:

А ну – угадайте, узнайте —

С конем, а не казак,

Это как?

Не казак, а не мужик —

Как такому жить?![35]