С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города - Антон Зайниев

Драматические перемены в лечении психических расстройств удивительным образом совпали по времени с Великой французской революцией. В 1792 г. монархия пала, а добросердечный психиатр Филипп Пинель, став врачом психиатрического госпиталя Бисетр, в буквальном смысле освободил умалишенных от оков^{450} – до этого их держали в цепях, в помещениях, похожих на тюремные. Пациенты начали выздоравливать намного чаще, а Пинель, наблюдая за подопечными, подметил интересный вариант психического расстройства – «манию без делирия»^{451}. Такие больные сохраняли ясность сознания и адекватное восприятие окружающего мира, но испытывали непреодолимую тягу к насильственным или просто порочным действиям. Человек с подобным расстройством мог вести с вами непринужденную светскую беседу, а под конец пырнуть ножом. Случай в Ростове в 2013 г., когда спор из-за философии Канта закончился потасовкой и стрельбой^{452}, Пинель вполне мог бы классифицировать как «манию без делирия».

Последователи психиатра на протяжении XIX в. продолжали изучать вопрос, и постепенно стало ясно, что корни такого «безумия без безумия» лежат в структуре личности и поэтому плохо поддаются лечению. Слово «психопатия», впервые появившись в 1888 г., стало обозначать то, что сейчас психиатры называют расстройством личности, – стойкую патологию, которая заложена в самом характере человека, затрагивает разные сферы его жизни и приводит к социальной дезадаптации. Это глубинное искажение картины мира, где непродуктивные, а иногда и разрушительные модели мышления и поведения считаются нормой, потому что человек привык к ним с раннего детства^{453}.

Параллельно к идее врожденной дезадаптации пришли криминологи – стало ясно, что далеко не все преступления можно объяснить плохим воспитанием, социальной неустроенностью и несовершенством законодательства. Появилась гипотеза о том, что «плохие» люди изначально устроены – на уровне и психологии, и физиологии – не так, как «хорошие», что это в каком-то смысле отдельная порода людей. «Внезапно, однажды утром мрачного декабрьского дня, я обнаружил на черепе каторжника целую серию ненормальностей… аналогичную тем, которые имеются у низших позвоночных. При виде этих странных ненормальностей – как будто бы ясный свет озарил темную равнину до самого горизонта – я осознал, что проблема сущности и происхождения преступников была разрешена для меня»^{454}, – писал итальянский криминолог Чезаре Ламброзо в 1870-х гг. Ламброзо переусердствовал в проведении параллелей между психотипом и фенотипом – он предлагал распознавать преступников по комплекции и чертам лица (в 1913-м английский криминолог Чарльз Горинг проверил^{455} эту гипотезу, сравнив физические характеристики преступников, студентов, военнослужащих и учителей, и не обнаружил никаких различий). Но многие годы спустя нейробиологи подтвердят, что склонность к антисоциальному поведению связана в том числе и с особенностью анатомии мозга.

В 1941 г. американский психиатр Херви Клекли в книге «Маска здравомыслия» (The Mask of Sanity) впервые обрисовал типичный образ психопата в современном представлении – безэмоционального, безответственного и аморального, но при этом неплохо адаптированного к жизни в социуме индивида^{456}. С подачи Клекли психопатами стали называть не просто всех тех, кто страдает какими-либо расстройствами личности, а их специфическую и наиболее опасную для окружающих категорию. На примере 15 реальных кейсов Клекли попытался разобраться в том, как устроен внутренний мир таких людей. Он пришел к выводу, что в основе расстройства лежит нейробиологическая патология, лишающая людей способности испытывать глубокие, настоящие эмоции. Психопаты компенсируют этот изъян, научившись в совершенстве имитировать «нормальное» поведение, но эмоциональный дальтонизм не позволяет им по-настоящему наладить контакт с окружающими. Эгоизм и импульсивность в сочетании с практически полным отсутствием страха, стыда и раскаяния часто толкают этих людей на антисоциальные поступки, при этом они выглядят безобидно и редко внушают подозрения.