С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города - Антон Зайниев

Валера всегда считал уроки этики в школе самыми странными. Их учили правилам, которые, как он быстро убеждался на собственном опыте, выполнять было совсем необязательно. Более того, часто они мешали получить желаемое – например, если хотелось отнять булочку у второклашки. И тем не менее все с ними носились так, как будто они очень важны. Валера вначале недоумевал, но учительница странно реагировала на его вполне резонные вопросы вроде «Почему нельзя грубить тем, кто ничего не может мне за это сделать?». Он понял, что гораздо выгоднее притворяться, что и для него все это ужасно важно, и заодно запоминать, какими правилами руководствуются остальные, чтобы при случае использовать это знание. Оказалось, можно смягчить гнев учителя или родителей, изобразив виноватый вид, или заставить одноклассника поделиться, надавив на его совесть. Жить стало проще и приятнее – хотя Валера все равно чувствовал, что чем-то отличается от остальных. Их жизнь была полна разнообразных эмоций – по крайней мере они так утверждали. У Валеры был гораздо более скудный диапазон: или равнодушие, или торжество (например, когда удавалось здорово напугать раздражающую его девчонку), или злоба (когда что-то шло не так, как ему хотелось бы. Но зато он ничего не боялся – а другие ребята все больше боялись его.

Уроки этики Валера почему-то всегда вспоминал, когда совершал что-то аморальное с точки зрения большинства людей. Вот и сейчас, дописывая докладную на своего начальника Дениса (третью за месяц), он их вспомнил. Впрочем, какая разница, школу он давно окончил, а впереди светят заманчивые перспективы: завтра его докладная попадет на стол к директору, и на следующей неделе начальника наверняка уволят. Валера станет исполняющим обязанности, а значит, в итоге и полноправным руководителем. Он со своей работой справлялся всегда (точнее, всегда умел сделать вид, что справляется). Именно поэтому в свои 28 он дослужился до должности начальника отдела (а через неделю уже и первого заместителя генерального директора) крупного металлургического холдинга. Надо постараться, чтобы начальник не прознал, чьего авторства кляузы подвели его под увольнение: Валера хотел бы еще занять у него денег на новый автомобиль. Он обожал гонять на скорости под 200, поэтому давно мечтал сменить свой скромный седан на что-нибудь спортивное. Денис считает, что они с Валерой хорошие друзья (поэтому-то и не имел секретов – тех самых, что потом попадали в докладные), и легко прокредитует Валеру на несколько сотен тысяч рублей. Валера совершенно не понимал, как он будет их отдавать, но это его мало заботило. В крайнем случае Дениса можно просто кинуть – особенно если тот не попросит расписку. С Денисом порой было забавно проводить время, но этой дружбой, как и любой другой, Валера не дорожил. Впрочем, он был уверен, что это нормально, – и не мог понять людей, которые жертвуют собственными интересами ради каких-то взаимоотношений.

Только главное, чтобы не получилось как девять лет назад. Тот случай Валера не любил вспоминать: он тогда был еще подростком и о последствиях не задумывался. Любимые вещи из магазинов юноша просто уносил с собой, притворяясь одним из сотрудников – благо в масс-маркете часто работает молодежь. Афера быстро вскрылась, и Валера оказался на скамье подсудимых. Ему удалось отделаться условным сроком, а через пять лет (благодаря небольшой интрижке с сотрудницей Минюста) вообще подчистить свое темное прошлое в базе судебных реестров. С тех пор Валера понял, что стоит быть осмотрительнее – другие люди далеко не так глупы, как ему казалось. И тем не менее их действия можно просчитать и усыпить бдительность, если говорить им то, что они хотят услышать.

После суда Валера по настоянию родителей сходил к психиатру, который поставил парню диагноз «антисоциальное расстройство личности». Но эта информация ему никак не пригодилась. Зато она не помешала бы тем, кому приходилось иметь с ним дело, – чтобы понять, что это за человек и чего от него можно ожидать.

Главные признаки антисоциального расстройства – презрение к общественным нормам, равнодушие к чувствам окружающих и неспособность нести ответственность за свои поступки. Такой коктейль часто приводит к проблемам с законом – люди с этим диагнозом составляют 20 % всех заключенных в тюрьмах^{447}. Но, как и в случае многих других заболеваний, тут возможен целый спектр вариантов, так что в поле зрения полиции и психиатров попадает меньшинство страдающих антисоциальным расстройством. У одних есть лишь некоторые диссоциальные черты, которые успешно компенсируются или маскируются, другие самовыражаются в рамках действующего законодательства, а еще кто-то идет в ту сферу, где агрессия разрешена и даже поощряется (например, на военную службу или в тюремные надзиратели). Некоторые поднимаются очень высоко по социальной лестнице – несмотря на все «побочные эффекты» расстройства, хладнокровие, готовность к риску и желание доминировать могут привести к успеху. Так или иначе, всех этих людей объединяет весьма своеобразное представление о том, что можно и чего нельзя делать, «зашитое» в них на уровне функций мозга и, к сожалению, практически не поддающееся коррекции. Это заболевание, пожалуй, приносит больше дискомфорта обществу, чем самому носителю, который чаще всего даже не осознает, что с ним что-то не так.

Таких людей еще часто называют психопатами или социопатами, но это неофициальные термины – они не упоминаются ни в Международной классификации болезней^{448}, ни в Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств^{449}. Чаcто эти понятия используются как синонимичные антисоциальному расстройству – хотя тут есть свои нюансы и разночтения, о которых мы расскажем ниже. В России многие врачи до сих пор называют психопатией любое расстройство личности, опираясь на устаревшую классификацию, разработанную еще в 1933 г. Но мы, чтобы не множить сущности, не будем использовать это значение.