Здоровье ребенка. Современный подход. Как научиться справляться с болезнями и собственной паникой - Сергей Бутрий

Но скажите мне, кто будет лечить коклюш или корь у непривитого ребенка, если ребенок заразится? Невролог? Хирург? Пульмонолог? Нет, его будет лечить педиатр, ТОТ ЖЕ САМЫЙ педиатр, который полгода назад уговаривал ввести этому ребенку защиту от того, что случилось сейчас. А кто пойдет в департамент здравоохранения на конференцию по разбору младенческой смертности, если этот ребенок погибнет? Явно не тот невролог, ведь он даже не сделал записи о своем медотводе, поди потом докажи, что он вообще его давал. А кто будет отвечать в суде, если убитые горем родители захотят найти виновного и выместить на нем все свои горе и отчаяние?

Я вам объясню почему. Потому что антипрививочные настроения витают в воздухе, и родители гораздо легче верят тому, кто ругает прививки, чем тому, кто их хвалит. Потому что врач, который говорит: «Что вы, ваш ребеночек такой слабенький, пусть поокрепнет, сделаете эти прививки попозже, зачем торопиться», выглядит заботливым душкой, а врач, который говорит: «Строго придерживайтесь национального календаря прививок» – буквоедом, черствым, не желающим искать индивидуальный подход, лишь-бы-привить-и-галочку-по-ставить, и т. д., и т. д. И у врача постоянно возникает соблазн дать медотвод, причем чем меньше врач знает о вакцинации, тем сильнее этот соблазн.

Родители (а самое обидное, что и врачи), зачастую не понимают, что, принимая решение о вакцинации, мы не делаем выбор между плохим и хорошим, между опасным и безопасным, мы делаем выбор между большим и меньшим злом. Медицина – это всегда такой вот компромисс. Препараты от эпилепсии токсичны, но польза от них куда больше наносимого ими вреда, а врач-невролог, подбирая наиболее подходящие конкретному пациенту дозы и комбинации лекарств, добивается снижения этой токсичности до предельного минимума. Гормоны вызывают ряд побочных реакций, но это очень скромная цена за такое важное достижение, как контроль над бронхиальной астмой. Наркоз и хирургическая операция несут в себе порой огромные риски, но они стоят того, потому что без лечения высокий рефлюкс неизбежно приведет к нефросклерозу и почечной недостаточности, а дальше или пересадка почки, или смерть.

То есть мы в медицине всегда идем на компромиссы, всегда причиняем пациенту определенный вред во избежание большего вреда, который может причинить ему болезнь. Разница между прививками и теми примерами, которые я привел, состоит лишь в том, что прививка – это вмешательство ДО БОЛЕЗНИ, а все остальное – ПОСЛЕ. Когда болезнь уже нагрянула, тут пациент/родственники готовы на все: «Отнимите у него обе ноги, я согласна, лишь бы он жил». Но когда болезни еще нет (да и будет ли, неизвестно), тут можно поумничать, почитать антипрививочников, с лупой порассматривать трехсантиметровое пятнышко гиперемии на месте введения вакцины, фотографировать его с айфона и выкладывать подругам в «Одноклассники», ругая педиатров на чем свет стоит.

ЛОЖНЫЕ МЕДОТВОДЫ – ЭТО ЗЛО

Итак, и родители, и врачи-непедиатры часто едины в порыве «прививки надо делать позже-меньше-никогда», и это ужасно. А что же педиатры? Те, кто знает, к чему приводят отказы от прививок и необоснованные медотводы, те, кто лечит управляемые инфекции, почему и у них то нет единства, почему они так легко соглашаются на долгие безосновательные отводы от прививок, более того, сами иногда не вводят прививки, отговаривают родителей, чрезмерно осторожничают? Этому много причин: низкий уровень образования российских врачей, нехватка времени, отсутствие поддержки от начальства и коллег в случае негативных реакций и претензий родителей, унизительные зарплаты, чрезмерные перегрузки, ведущие к выгоранию…