Эпидемия стерильности. Новый подход к пониманию аллергических и аутоиммунных заболеваний - Мойзес Веласкес-Манофф

Терапевт Джоша — Ханно Мюллнер из Уильямсбурга — подтверждает эту историю, хотя и с обычными в таких случаях оговорками. Он утверждает, что заболевания такого рода то усиливаются, то ослабевают и он не может рекомендовать этот метод лечения. Тем не менее, по его словам, в этом «тяжелом» случае «явно имело место улучшение на 90%». «Это очень интересно», — говорит он. На фотографиях Джоша до и после лечения видны настолько большие различия, что, впервые увидев их, я заподозрил, что это фальшивка. На фотографии «до» торс Джоша покрывает море воспаленной красной кожи с островами белых бляшек неправильной формы. На фотографии «после» осталось всего лишь несколько небольших бляшек. Бушующее море полностью успокоилось.

Я слышал и другие поразительные истории такого рода. Карл из Орегона добился ремиссии синдрома Шегрена — мучительного аутоиммунного заболевания, при котором иммунная система атакует слезные протоки и слюнные железы. (Как и Джош, он попросил называть только его имя.) А Майкл Л. из Виргинии вылечился от сенной лихорадки. Вы уже слышали некоторые истории успеха детей, страдающих аутизмом. Как мне сказали, существуют и другие примеры такого рода, однако, учитывая уровень сложности проблем, сопряженных с аутизмом, родители не хотят говорить об этом.

Тем временем другие люди открыто описывают свои приключения с гельминтами в блогах, которых за последние десять лет появилось больше десятка.

Однако для некоторых людей все сложилось не так хорошо. Николай К., студент Калифорнийского университета в Беркли, пытался вылечить болезнь Крона с помощью анкилостомы. Он искал альтернативу иммуносупрессанту тизабри. Николай понимал, что ему предстоит сделать выбор между «легкой формой анемии и риском инфекции головного мозга». Он заразил себя десятью гельминтами, на неделю впал в анкилостомную эйфорию, но затем его состояние ухудшилось: появились ужасные головные боли, усталость, метеоризм. Николая заранее предупреждали о возможных симптомах, поэтому он выдержал все это. Однако за три недели он потерял почти семь килограммов мышечной массы. У него наступила тяжелая форма анемии. Увидев Николая, врач назначил срочное переливание крови.

Когда я разговаривал с Николаем, он не планировал когда-либо снова пробовать лечение гельминтами.

Аналогичная история произошла со Скоттом Р. из Сан-Франциско. Он попытался вылечить гельминтами Аглиетти болезнь Крона, которая поразила весь желудочно-кишечный тракт, «от горла до прямой кишки». Поначалу казалось, что паразиты творят чудеса. «Однажды я проснулся и почувствовал себя совершенно иначе, — вспоминал он. — Во мне все изменилось». У Скотта улучшилось настроение. Ему легче было сосредоточиться. Настоящим облегчением стало то, что у него больше не было по четырнадцать актов дефекации в день.

Однако это улучшение оказалось недолгим. Через два-три месяца все успехи Скотта сошли на нет. Он обнаружил, что потерял гельминтов. Вес Скотта уменьшился с 63,5 до 50 килограммов. Он стал настолько худым и анемичным, что однажды решил лечь в больницу. Врачи сделали ему внутривенную регидрацию. Скотт утверждает, что даже с учетом такого негативного развития событий он не задумываясь снова попробовал бы анкилостому. Тот период улучшения был настоящим чудом.

Врач Скотта Джонатан Тердимен из Калифорнийского университета в Сан-Франциско также подтверждает факт улучшения и последующего возврата болезни. Его беспокоит контроль качества этого лекарства. Все ли получают одно и то же? Всегда ли личинки жизнеспособны? «Думаю, все это замечательно и интересно, но я советую не делать этого до выяснения этих деталей», — сказал он мне. До Тердимена дошли слухи о вражде между Аглиетти и Лоуренсом — в интернете периодически распространялись их взаимные обвинения. «Когда я слышу о таких вещах, все это кажется мне незрелым», — говорит он. В общей сложности у него было шесть пациентов, попробовавших лечение гельминтами. После первоначального улучшения состояние пяти из них ухудшилось. Только один пациент оставался зараженным гельминтами, когда я разговаривал с ним в 2010 году.

Имя этого пациента — Дебора Уэйд.

Я встретился с Деборой Уэйд безоблачным днем в залитой солнцем Калифорнии, в ее доме в Санта-Крузе. У нее веснушчатое лицо, золотисто-каштановые волосы и нос, растущий прямо от бровей в классическом греческом стиле. Мы сидим на заднем дворе, заросшем пышной зеленью. Большой сад занимает участок земли в боковой части двора. В небольшом загоне кудахчут куры.

Деборе поставили диагноз «болезнь Крона», когда ей было шестнадцать. В тридцать с лишним лет ей удалили нисходящую ободочную кишку. К 2007 году она перепробовала все возможные методы лечения, в том числе хумиру. Ничто не помогло. Она потеряла девять килограммов веса. Каждый день у нее был кровянистый стул. Дебора узнала об исследованиях Уэйнстока, однако, поскольку она была не в состоянии работать, яйца свиного власоглава были ей не по карману. Затем Дебора нашла информацию о бизнесе Джаспера Лоуренса. Ну конечно же, подумала она, выяснив, где он живет: изо всех возможных мест он оказался именно в Санта-Крузе.

В декабре 2007 года Дебора Уэйд отправилась в Мексику (куда никогда не ездила из страха подцепить паразитов) и получила десять гельминтов. Поначалу ее симптомы усугубились. У нее опухли лодыжки, а суставы потеряли гибкость. Однако через полтора месяца состояние Деборы улучшилось. Аппетит вернулся. Через четыре месяца боль отступила, а императивность актов дефекации существенно уменьшилась. Дебора набрала потерянные килограммы. А ее врач (Джонатан Тердимен) сказал, что уровень С-реактивного белка (маркера воспаления) в ее крови снизился до нуля. Весной 2008 года у Деборы наступила ремиссия. Она чувствовала себя лучше, чем было когда-либо за долгие годы.

Уэйд начала увеличивать количество гельминтов, по два-три за один раз. Возможно, это было ошибкой. У нее начались проблемы. К следующей зиме Дебора вернулась в прежнее состояние, а анализ кала показал, что она потеряла всех своих гельминтов. Дебора начала все с самого начала: заразила себя десятью гельминтами и на этот раз оставила все как есть. Через месяц у нее наступила ремиссия. Дебора научилась подсчитывать количество яиц в качестве метода учета паразитарной нагрузки. Она обнаружила, что может есть продукты, которые раньше доставляли ей неприятности — например, пиццу. Уэйд с ее ростом 180 см и худощавой комплекцией достигла здорового веса 75 килограммов.

А затем начался регресс. Ситуацию усугубляло то, что Уэйд и Лоуренс, которые стали довольно близки, поссорились. Дебора требовала от Лоуренса доказательств того, что его гельминт — это необходимый вид анкилостомы. Лоуренс так и не сделал этого, но обвинил Уэйд в нарушении их соглашения. Именно в этот момент представители FDA появились в доме Лоуренса, и он сбежал из страны. Потеряв доступ к паразитам, Уэйд снова погрузилась в ад болезни Крона.

Через несколько месяцев после нашей первой встречи я наблюдал за тем, как Дебора Уэйд рассказывает свою историю на конференции Международного общества биотерапии в Лос-Анджелесе. Дела у Деборы шли не очень хорошо. С момента нашей первой встречи она потеряла вес. Она попробовала лечение свиным власоглавом, но ее состояние только ухудшилось. «Я не должна ехать в Тихуану, чтобы заразить себя анкилостомой. Я не должна подсчитывать количество яиц, — сказала она в конце своего выступления. — Мне не следует беспокоиться по поводу своих законных прав, если я хочу заразить себя сама. Я не должна платить тысячи долларов за несколько личинок. Я не должна годами ждать подтверждения результатов исследований по теме истощения микробиома. Я не должна ждать лекарства из гельминтов, полученного фармацевтическим способом, если сами гельминты уже стали доступными».