Эпидемия стерильности. Новый подход к пониманию аллергических и аутоиммунных заболеваний - Мойзес Веласкес-Манофф

Блейзер обладает уникальной способностью вспоминать события, происходившие десятки лет назад. Именно поэтому он связывает свои первые подозрения о том, что отношения H. pylori с хозяином в лице человека могут быть более сложными, чем, скажем, в случае оспы, с разговором, который состоялся у него с наставником и кумиром микробиологом Стэнли Фолкоу в конце 80-х годов.

Фолкоу пытался анализировать вызывающие болезни патогены в более широком эволюционном контексте. А согласно таким представлениям, если тот или иной микроб заражает человека на протяжении десятков тысяч лет (как H. pylori), но при этом вызывает болезни только у 10–15% колонизированных хозяев, то он, строго говоря, не является патогеном — вредным микробом. Эти отношения граничат с комменсализмом и, кто знает, может, даже с мутуализмом.

В ответ на нервные смешки студентов-медиков Фолкоу, который читал лекции в Стэнфордском университете, сказал, что «болезнь — это отвлекающий маневр». Наш страх перед болезнью мешает нам по-настоящему понять характер этих отношений.

Однажды вечером за стаканчиком Фолкоу и Блейзер начали обсуждать необычную биологию H. pylori. Этой бактерии свойственно поразительное разнообразие. В то время никто не знал, как долго H. pylori обитает в желудке человека, но в целом истинные патогены относятся к числу клональных организмов. Такие микроорганизмы активно самовоспроизводятся (подобно раковым клеткам); при этом каждое новое поколение — копия предыдущего. С другой стороны, H. pylori демонстрирует необычайное разнообразие среди разных групп населения. (Со временем ученые начали называть разные штаммы расами.) Таким образом, если бактерия не выглядит как патоген и не действует как патоген, патоген ли она на самом деле?

После того разговора с Фолкоу этот вопрос не давал Блейзеру покоя. Однако нужно было еще многое узнать о бактерии H. pylori как о поразившем человечество бедствии, которое вызывает рак и язву, — и Блейзер сразу же погрузился в исследования. Воспользовавшись собственной кровью (оказалось, что у него есть H. pylori), Блейзер вместе с Пересом-Пересом разработал метод обнаружения инфекции посредством антител, что было шагом вперед по сравнению с методом взятия биопсии через гортань, широко применявшимся до тех пор. В ходе исследования, которое Блейзер провел в 90-х годах с участием группы американцев японского происхождения, родившихся на Гавайях, была установлена прочная связь между H. pylori и раком желудка^[322]. У тех участников исследования, которые стали хозяевами этой бактерии, вероятность развития этой злокачественной опухоли была в шесть раз выше.

А в 1993 году вместе с итальянской группой Блейзер идентифицировал один из факторов вирулентности H. pylori — вызывающий раздражение белок, который эта бактерия внедряет в слизистую оболочку желудка^[323]. Исследователи обозначили этот фактор термином «цитотоксин-ассоциированный ген А» (cytotoxin-associated gene A, CagA). Штаммы, содержащие CagA, вызывают сильное воспаление. Наличие CagA-позитивного штамма примерно в два раза увеличивает риск рака желудка по сравнению со штаммами, не имеющими этого гена. Если и существует особенно пагубная «раса» H. pylori, то это именно она. Оказалось, что у самого Блейзера также CagA-позитивный штамм. И хотя у него никогда не было никаких симптомов, он решил избавиться от нее.

В общем, Блейзер сделал успешную карьеру, помогая составить перечень ужасов этого желудочного врага рода человеческого. Тем не менее его сомнения по поводу однозначной демонизации этой бактерии продолжали усиливаться. Начнем с того, что связанные с H. pylori заболевания в большинстве случаев поражают людей преклонного возраста. Две трети случаев рака желудка приходится на людей в возрасте старше 65 лет. Однако люди только недавно начали жить дольше шестидесяти. Другими словами, на протяжении большей части эволюции человека бактерия H. pylori не вызывала рак желудка, а значит, естественный отбор практически не заметил ее присутствия. В связи с этим возник следующий вопрос: что делает эта бактерия в период сосуществования с хозяином до появления болезни, то есть на протяжении шестидесяти, в некоторых случаях — семидесяти лет? Приносит ли она какую-то пользу?