Вдали от обезумевшей толпы - Томас Гарди

- ...что я над ним забавляюсь - хотите вы сказать?

- Да, я полагаю, они говорят правду.

- Не совсем так. Я не забавляюсь над ним, но он мне вовсе не нужен.

Тут Оук вынужден был высказать свое мнение о сопернике Болдвуда, и это вышло у него не совсем удачно.

- И надо же было вам, мисс, повстречаться с этим сержантом Троем!.. вздохнул он.

Батшеба ускорила и тут же замедлила шаг.

- Почему? - вырвалось у нее.

- Он не стоит и вашего мизинца.

- Кто-нибудь поручил вам это мне сказать?

- Никто на свете.

- Тогда нам лучше не касаться сержанта Троя! - сухо бросила она. - Но все же я должна сказать, что сержант Трой - человек образованный и достоин любой женщины. Он благородного происхождения.

- То, что он по образованию и рождению выше рядовых солдат, уж никак не говорит в его пользу. Мне кажется, он катится под гору.

- Не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору! Мистер Трой вовсе не катится под гору, он на голову выше других, и это говорит о его достоинствах.

- Мне думается, это человек без стыда и совести. И я честью прошу вас, мисс, не водитесь вы с ним. Послушайте меня хоть раз в жизни, единственный раз! Может, он и неплохой человек, от души желаю, чтобы так оно и было. Но если мы толком не знаем, что он из себя представляет, то лучше обходиться с ним так, как если б он и впрямь был дурным, - ведь оно будет безопасней для вас! Ради бога, не доверяйте вы ему!

- А почему, позвольте узнать?

- Славный народ солдаты, но этот мне не по душе, - убежденно продолжал Оук. - Правда, он искусен в своем ремесле, может, потому он и возомнил о себе невесть что и сбился с пути; для соседей он - диво, а для женщин пагуба. Заговорит он с вами, а вы ему: "Здравствуйте", - а сами отвернитесь. А как увидите его, перейдите на другую сторону. Если он пустит вам вслед какую-нибудь шуточку, прикиньтесь, будто не понимаете, в чем соль, не вздумайте улыбнуться. И при случае отзовитесь о нем перед людьми, которые наверняка передадут ему ваши слова: "Уж этот мне сумасброд", или: "Этот сержант, как его там", а можно и так: "Да он из семьи, что разорилась дотла". Не грубите ему, но покажите, что вам до него нет никакого дела, и вы живо отделаетесь от этого парня.

Пойманный на рождестве снегирь не бьется так об оконное стекло, как забилось сердце Батшебы.

- Слышите... Слышите: я не позволю вам так о нем говорить! Никак не пойму, почему вы завели речь о нем! - воскликнула она возмущенно. - Я знаю одно, з-з-знаю, что он глубоко порядочный человек, иной раз даже откровенный до грубости, он всегда говорит правду в глаза!

- Ого!

- Он ничуть не хуже других у нас в приходе. И он часто ходит в церковь, да, ходит!

- Боюсь, что там его никто не видывал. Я-то уж наверняка не видал.

- Это потому, что он незаметно проходит в боковую дверь старой колокольни, как только начнется служба, и сидит в темном уголке на хорах, горячилась она. - Он сам мне говорил.

Это веское доказательство добродетели Троя поразило слух Габриэля, как тринадцатый удар расхлябанных часов. Он сразу раскусил, в чем дело, и доводы Батшебы потеряли в его, глазах всякий вес.

С болью в сердце Оук убедился, что Батшеба слепо доверяет Трою. Взволнованный до глубины души, он отвечал твердым тоном, но голос его то и дело срывался, хотя он изо всех сил старался придать ему твердость:

- Вы знаете, хозяйка, что я люблю вас и по гроб жизни буду любить. Я сказал об этом только затем, чтобы вам стало ясно, что я уж никак не могу желать вам зла, - ну, и хватит! Мне не повезло в погоне за деньгами и всякими там благами, и не такой уж я дурак, чтобы домогаться вас теперь, когда я обнищал и вам не ровня. Но, Батшеба, милая моя хозяйка, прошу вас об одном: чтобы сохранить уважение рабочего люда, да и из простой жалости к почтенному человеку, который любит вас не меньше моего, - остерегайтесь вы этого солдата.

- Перестаньте! Перестаньте! Перестаньте! - крикнула она, задыхаясь.

- Вы для меня дороже всех моих собственных дел, дороже самой жизни! продолжал он. - Послушайте же меня! Я старше вас на шесть лет, а мистер Болдвуд на десять лет старше меня, - подумайте же, подумайте, покуда еще не поздно, ведь вы будете за ним как за каменной стеной!

Упоминание Оука о своей любви несколько смягчило гнев, вызванный его вмешательством, но она не могла ему простить, что его заботы о ее благе были горячей его желания жениться на ней, а главное, ее возмущал пренебрежительный отзыв о Трое.

- Уезжайте отсюда куда хотите! - вскричала она; Оук не мог видеть ее бледности, но волнение выдавал дрожащий голос. - Вам не место на моей ферме! Я не желаю вас больше видеть!.. Прошу вас, уезжайте!

- Глупости! - хладнокровно возразил Оук. - Уже второй раз вы собираетесь меня рассчитать, но что толку из того?

- Собираюсь? Вы уедете, сэр!.. Не желаю слушать ваших нотаций! Я здесь хозяйка!

- Так мне убираться? Какой еще вздор вы мне преподнесете? Вы обходитесь со мной, будто я какой-нибудь Дик, Том или Гарри, а ведь вы знаете, что еще не так давно мое положение было не хуже вашего. Ей-богу, Батшеба, вы слишком много себе позволяете! И потом, вам самой ясно, что если я уйду, то вы попадете в такие тиски, что вам ни за что из них не выбраться. Разве что вы обещаете мне взять толкового управителя, или помощника, или еще кого-нибудь. Я сразу же уйду, как только вы мне это обещаете.

- Не будет у меня никакого управителя, я стану, как раньше, сама вести хозяйство, - решительно заявила она.

- Ладно уж. Вы потом сами станете меня благодарить, что я остался у вас. Да разве женщине справиться с фермой? Но знайте, я не хочу, чтобы вы считали, что чем-то мне обязаны! Вовсе не хочу! Я просто делаю, что могу. Иной раз я говорю себе, что был бы счастлив, как птица, что вырвалась на волю, если бы ушел от вас, - не думайте, что мне по душе быть мелкой сошкой. Не для этого я был рожден. А все-таки мне будет очень горько, коли ваше хозяйство пойдет прахом, - а ведь этому не миновать, если вы поставите на своем... До смерти не люблю выворачивать душу наизнанку, но вы так дерзко со мной обходитесь, что невольно выложишь то, что в другое время нипочем *бы не сказал! Вижу, что сую нос куда не следует. Но ведь вы знаете, как дело обстоит и кто она, женщина, которую я без памяти люблю, и до того ополоумел, что забыл об учтивости.

Батшеба в глубине души уважала Оука за его суровую преданность, которую его тон доказывал убедительнее слов. Она пробормотала сквозь зубы, что он может оставаться. Потом прибавила погромче:

- А теперь уйдите отсюда! Я не приказываю вам как хозяйка, я прошу вас как женщина. Надеюсь, у вас хватит учтивости послушаться меня.

- Ясное дело, мисс Эвердин, - мягко отозвался Габриэль. Его удивило, что она попросила его удалиться, когда борьба уже кончилась и они находились в этот поздний час на уединенном холме, вдали от всякого жилья. Он остановился и следил глазами за удалявшейся Батшебой. Вскоре ее силуэт стал смутно различим на фоне неба.