Вдали от обезумевшей толпы - Томас Гарди

Это был канун Валентинова дня, воскресенье тринадцатого февраля. В фермерском доме уже отобедали, и Батшеба, за неимением другого собеседника, позвала к себе посидеть Лидди. Зимой в сумерки, пока еще не были зажжены свечи и закрыты ставни, старый замшелый дом выглядел особенно уныло; самый воздух в нем казался таким же ветхим, как стены. В каждом углу, заставленном мебелью, держалась своя температура, потому что камин в этой половине дома топили поздно, и до тех пор, пока наступивший вечер не скрадывал все громоздкости и недостатки, новое пианино Батшебы, которое в других фамильных летописях уже было старым, казалось особенно скособочившимся на покоробленном полу. Лидди болтала, не умолкая, совсем как маленький, неглубокий, но непрестанно журчащий ручеек. Ее присутствие не отягощало ум работой, но не давало ему погрузиться в спячку.

На столе лежала старая Библия in quarto в кожаном переплете.

Лидди, глядя на нее, спросила Батшебу:

- А вы никогда не пробовали, мисс, гадать ключом по Библии о своем суженом?

- Что за глупости, Лидди! Как будто гаданьем что-то можно узнать.

- Что ни говорите, а все-таки в этом что-то есть.

- Чепуха, милочка.

- А знаете, как при этом сердце начинает колотиться! Ну конечно, кто верит, а кто нет; я верю.

- Ну хорошо, давай попробуем! - вскочив с места, вскричала Батшеба, вдруг загоревшись идеей гаданья и нимало не смущаясь тем, что ее служанка Лидди может удивиться такой непоследовательности. - Поди принеси ключ от входной двери.

Лидди пошла за ключом.

- Вот только что сегодня воскресенье, - промолвила она, вернувшись. Может, ото нехорошо.

- Что хорошо в будни, то хорошо и в воскресенье, - заявила ее хозяйка непререкаемым тоном.

Открыли книгу с потемневшими от времени листами; на многих зачитанных страницах текст был совершенно вытерт указательными перстами давнишних читателей, которые, читая по складам, старательно водили пальцем от слова к слову, чтобы не сбиться. Батшеба выбрала текст из книги Руфи и пробежала глазами священные строки. Они поразили и взволновали ее. Их отвлеченная мудрость дразнила воплощенное сумасбродство. Сумасбродка густо покраснела, но не отступилась и положила ключ на открытую страницу. Выцветшее ржавое пятно на месте, где лег ключ, явно свидетельствовало о том, что старая Библия не первый раз используется для этих целей.

- Ну, теперь смотри и молчи, - сказала Батшеба. Она медленно произнесла выбранные строки, толкнув книгу; книга сделала полный оборот. Батшеба вспыхнула.

- На кого вы загадали? - с любопытством спросила Лидди.

- Не скажу.

- А вы заметили, мисс, как мистер Болдвуд себя нынче утром в церкви показывал? - продолжала Лидди, ясно давая понять своим вопросом, куда устремлены ее мысли.

- Нет, как я могла заметить, - с полной невозмутимостью отвечала Батшеба.

- Но ведь его место как раз против вашего, мисс.

- Знаю.

- И вы не видели, как он себя вел?

- Ну я же тебе говорю, конечно, нет.

Лидди сделала невинное лицо и плотно сжала губы. Это было так неожиданно, что несколько огорошило Батшебу.

- А что же он такое делал? - помолчав, не выдержала она.

- Ни разу за всю службу даже головы не повернул поглядеть на вас.

- А зачем ему глядеть? - сердито покосившись на нее, спросила хозяйка. - Я его об этом не просила.

- Нет, но ведь все на вас обращают внимание, чудно, что он только один не замечает. Вот он такой! Богатый, джентльмен, ни до кого ему дела нет.

Молчание Батшебы давало понять, что у нее на этот счет свое особое мнение, недоступное пониманию Лидди, а не то что ей нечего сказать.

- Боже мой, - внезапно воскликнула она, - а я ведь совсем забыла про эту открытку на Валентинов день, которую я купила вчера.

- Для кого, мисс? - спросила Лидди. - Для фермера Болдвуда?

Это было одно-единственное имя из всех не имевшихся в виду, которое в эту минуту показалось Батшебе наиболее подходящим.

- Да нет. Это для маленького Тедди Коггена. Я обещала ему что-нибудь подарить, вот это будет для него приятный сюрприз. Подвинь-ка сюда мой секретер, Лидди. Я сейчас ее надпишу.

Батшеба достала из секретера ярко размалеванную открытку с тисненым узором, которую она купила в прошлый ярмарочный день в лучшей писчебумажной лавке в Кэстербридже. В середине открытки была маленькая белая вставка, в форме овала, где можно было написать несколько строчек более подходящих адресату и соответствующих случаю, нежели какая-нибудь печатная надпись.

- Вот здесь надо что-нибудь написать, - сказала Батшеба. - Что бы такое придумать?

- Да что-нибудь вроде этого, - живо подсказала Лидди.

Алая роза,