Песенка в шесть пенсов и карман пшеницы - Арчибальд Кронин

Той весной и летом я проводил долгие часы в состоянии счастья и безмятежности на болотах, иногда с мисс Гревилль, но чаще всего один. Моя страсть к естественной истории, по крайней мере, способствовала улучшению здоровья. Или, возможно, причиной этому были легкие гантели, которые мисс Гревилль принесла в мою комнату, и те утренние холодные ванны, которые, несмотря на протесты мамы, я теперь стоически принимал по совету моей покровительницы; ставя мне в пример не вызывающий сомнений аскетизм бегунов, тренировавшихся для соревнований в Олимпии, она продолжала воспламенять меня греческим идеалом.

– Природа тебя не наделила каким-то особенным телосложением, Кэрролл. Тебе придется самому его развивать.

Хотя пока что никаких заметных мышечных выпуклостей у меня не наблюдалось и было унизительно, когда мисс Гревилль тщетно искала первые признаки моих бицепсов, тем не менее я наконец-то начал расти. И, помимо этого, я стал невероятным экспертом по болотам. Я нашел и изучил практически каждый дикий цветок между Ардфилланом и Глен-Фруином, мог определить едва уловимую разницу между лапчаткой ползучей и лапчаткой прямостоячей и, когда мне захотелось похвастаться, смог даже вырезать и окрасить фрагменты растения, чтобы продемонстрировать их маме с помощью старинного цейсовского микроскопа мисс Гревилль. Мои одинокие скитания сквозь вересковые пустоши не давали сбыться моему самому большому желанию – найти для близкого общения кого-то моего возраста, но они невероятным образом подарили мне друга в лице егеря, которым я сам мечтал стать в раннем детстве. После болезненной преамбулы, когда, завидев на горизонте мою фигурку, Джон Маккензи погнался за мной, чтобы обвинить меня в браконьерском собирании яиц куропаток, содержимое моего контейнера отчасти успокоило его, а ботанические термины, которыми я сыпал в свое оправдание, вероятно, убедили его, что он имеет дело с неким чудаком. В дальнейшем, наблюдая за мной в подзорную трубу следопыта, он, должно быть, убедился в моей безвредности и нашел возможность встретиться со мной и выслушать, а позже, когда он счел, что я могу быть полезен в качестве того, кто находит и показывает ему птичьи гнезда, между нами начались дружеские беседы. Его задача как охранника Глен-Фруина состояла в том, чтобы обеспечить максимум птиц к двенадцатому августа^[48]. Думаю, что в конце концов я заслужил его уважение, потому что он не поленился рассказать мне много интересного о своей работе, – во время обеденных бесед с мисс Гревилль я не преминул поделиться услышанным от него.

– А знаете ли вы вот что, мисс Гревилль? – начинал я, с удовольствием отведав первую ложку красного супа, который, по-видимому, назывался борщом.

– Я знаю очень много вещей, Кэрролл. Что именно тебя интересует?

– Куропатки, мисс Гревилль.

– Да, – задумчиво ответила она. – Я довольно хорошо знакома с этой птицей, как на столе, так и вне его. Мой бедный отец много их настрелял на Йоркширских болотах.

– Но знаете ли вы, мисс Гревилль, что, когда птенец начинает летать, всего лишь через пять дней после того, как вылупится из яйца, он не может выжить без двух вещей?

– Без молодых зеленых побегов вереска? – предположила она.

– А еще?

Она покачала головой.

– Без комаров-дергунов! – воскликнул я.

Она подняла глаза от супа:

– Боже мой, Кэрролл. Ты меня пугаешь.

– Думаю, да, – торжествующе сказал я. – Это одна из причин, по которой следует сжигать старый корневой вереск и сохранять на болоте бочаги^[49] в качестве питательной среды для насекомых, богатых белком. – Я гордился этим словом «белок». Мистер Маккензи был довольно образованным человеком. – Вода тоже нужна, мисс Гревилль. Птица много пьет, когда насиживает яйца. Конечно, овцы – величайшее проклятье для мистера Маккензи, он всегда их считает.

– Он что, плохо спит? – осведомилась она.

– О, не в этом смысле, мисс Гревилль. Овцы пасутся на болоте. Там должно быть только определенное их число, а они днем и ночью едят молодой вереск. Они хуже, чем серые вороны. Они никогда не теряют аппетита.

Наконец она позволила себе улыбнуться:

– Отлично. Я рада, что ты не теряешь аппетита. Добавить еще супа?