Стратегия Византийской империи - Эдвард Николае Люттвак

[Луций Корнелий] Сулла [Феликс] взял мочевой пузырь свиньи и, туго надув его и завязав, дал ему высохнуть, после чего написал на нём восковой [несмываемой] краской то, что хотел написать. Затем он развязал пузырь, скомкал его и положил в кувшин для масла; после чего, снова надув пузырь и наполнив его маслом, он отдал кувшин одному из самых доверенных людей и отправил его [к получателю] с наказом: разбить кувшин в укромном месте.

Другие предметы включают в себя парную хитрость: как сделать, чтобы маленькое войско выглядело большим (добавить людей на ослах или мулах прямо перед немногочисленной конницей), и как сделать, чтобы большое войско показалось маленьким (разжечь всего несколько костров в стане ночью и т. п.).

Что Полиен может развлечь и увлечь читателя – это несомненно, но его труд, разумеется, не представляет собою систематического руководства наподобие «Стратегикона».

Это вполне верно (и куда менее простительно) по отношению к труду другого, лучше образованного и гораздо более высокопоставленного римского гражданина, Луция Флавия Арриана, друга Адриана до того, как тот стал императором, впоследствии же назначенного Адрианом на высокую должность наместника Каппадокии в северо-восточной Анатолии. Он тоже писал без особой пользы, но в его случае это объяснялось его же дурным выбором, потому что у него был широкий и крайне интересный военный опыт: ведь он служил на нескольких фронтах, занимая командные должности. Но он предпочёл принять позу собирателя древностей – несомненно, для того, чтобы угодить своему патрону, эллинофилу Адриану.

Этот плодовитый писатель, более известный своим повествованием о походе Александра Великого до самой Индии, написал также «Тактическое искусство» («Техне тактике»)^[398]. Заглавие многообещающее, ибо слово «техне» означает практическое знание/умение, но содержание разочаровывает, поскольку вместо того чтобы написать о римской тактике, которую Арриан отлично знал из первых рук, он предпочёл подражать другому греческому литератору, жившему в Риме чуть раньше, в начале второго века, Элиану Тактику, чья «Теория тактики» («Тактике феориа») представляет собою подробнейшее описание упражнений и базовой тактики давно уже вышедшей из употребления македонской фаланги; труд Элиана был широко известен в Европе начиная с XVI века, когда беспорядочные средневековые толпы, пригодные лишь для рукопашного боя, уступили место устойчивым воинским формированиям, предназначенным исполнять тактические указания^[399]. Арриан единственный раз прерывает свой пересказ этого текста, чтобы описать… не римскую тактику, нет, но скорее парадное упражнение конницы, которым он, очевидно, командовал – или просто созерцал его, сидя рядом со своим патроном Адрианом (117–138 гг.). В этом отрывке он опять же не даёт никакого описания того, что в действительности происходило, а сохраняет лишь команды – причём со смехотворными извинениями за экзотические слова, уродующие его греческий текст: точно так же римляне брали иберийские и кельтские термины, как они брали «троны правителей…».

В 136 г. Арриан повёл большую полевую армию из двух легионов с сильными вспомогательными войсками в римскую Армению, чтобы отразить нападение конников-алан с Северного Кавказа и лежащих за ним степей. Сохранилась лишь часть его рассказа о построении сил, которыми он командовал, «Диспозиция против алан» («Эктаксис ката аланон»), и она опять же искажена стремлением Арриана подражать античности: вместо легиона у него выступает давно уже не существующая фаланга, классические скифы вместо незнакомых алан (хотя в заглавии они появляются) и другое в том же роде, вплоть до отождествления командующего (то есть себя самого) с Ксенофонтом, жившим за пятьсот лет до этого, которым Арриан, очевидно, восхищался и как писателем, и как военным (между прочим, в качестве заглавия своего труда о походе Александра Арриан взял название самого известного сочинения Ксенофонта: «Анабасис»).