Князь советский - Эльвира Барякина

Алов судорожно схватил ее за локоть и зашелся от кашля.

– Ты посмотри, что делается! – пробормотал он, вытирая набежавшие слезы. – Прямо наизнанку выворачивает, а у меня ни одной таблетки не осталось. Слышь, чижик, если ты мне Рогова разговоришь, я попрошу Драхенблюта, чтобы он тебя восстановил на службе. Идет?

Галя кивнула.

Машина въехала во внутренний двор и остановилась перед тюремным зданием. Торопясь, Алов спрыгнул в снег:

– Пойдем, скорее! – позвал он Галю. – А то мне еще надо материалы Пятнадцатого съезда повторить. Голова совсем дырявая стала – ничего не помню!

Они прошли через проходную и спустились в подвал. Надзиратель – курносый парень в большой не по размеру фуражке – отправился с ними.

– Ну как там Разделочная Доска? – спросил Алов.

– Старается, стерва! – усмехнулся тот.

Они свернули в боковой коридор, и Галя услышала визгливый женский голос, орущий матом.

Алов с тревогой посмотрел на нее.

– Чижик, а ты-то чего трясешься? Тебя тоже лихорадит?

Надзиратель отпер дверь, из-за которой доносились вопли Разделочной Доски.

– Слушай, принеси Гале горячего чайку! – попросил у него Алов. – А то она совсем расклеилась.

– Сейчас организуем, – кивнул надзиратель.

Алов потрепал Галю по плечу:

– Ну все, я пошел. Будут результаты – сообщи.

5.

Алов направился к буфету, куда уже набились сотрудники Иностранного отдела.

Все хватались за сердце и гадали, что будет. Руководить чисткой должен был Иванов – старый крючкотвор из Центральной контрольной комиссии; вторым назначили Драхенблюта, а фамилии последнего члена тройки никто не знал. Сотрудники Иностранного отдела молились, чтобы им не оказался кто-нибудь из лагеря Ягоды.

Алов присел за столик и достал из кармана сложенную вчетверо шпаргалку.

Так… Директивы по составлению первой пятилетки… план коллективизации… борьба с троцкизмом…

Господи, ну кому все это надо? Почему людям не дают спокойно работать?

Алов покосился на висевшие на стене часы: успеет Галя или не успеет вытянуть нужную информацию? Драхенблют наверняка будет спрашивать о Рогове. Пожалуй, надо велеть Разделочной Доске, чтобы она не стеснялась в средствах. Черт с ними, с дурацкими сантиментами! – Алову надо было себя спасать.

Он поднялся, чтобы дойти до тюрьмы, но в этот момент в буфет влетела раскрасневшаяся Этери Багратовна.

– Товарищи, пора на чистку! Комиссия уже собралась.

Все загомонили.

– А кого третьим-то назначили?

Секретарша обвела коллег взволнованным взглядом.

– Третьим будет товарищ Баблоян.

Чекисты захлопали в ладоши и закричали ура. Баблоян был веселым и незлобливым человеком, и нередко помогал сотрудникам Иностранного отдела. Как и все высшие партийные чиновники, он сидел одновременно на нескольких должностях, и курировал деятельность советских профсоюзных организаций за рубежом. А через профсоюзы можно было добиться многих жизненных благ.

– Драхенблют-то у нас какой умный! – громко восхищался Валахов. – То-то его не было все эти дни! Он наверняка пил водку с Баблояном и переманивал его на нашу сторону.

– Отлично! – потирал руки Жарков. – Ребята из Наркоминдела не меньше нашего ненавидят Ягоду. Им невыгодно будет, если он нас уничтожит.

Алов был единственным, кто не радовался известию о назначении Баблояна. Ему вдруг подумалось, что тот нарочно вызвался проводить чистку, – дабы уничтожить его и забрать Дуню себе.

6.

Замок с грохотом защелкнулся за Галей, и она сделала шаг навстречу поникшей фигуре, прикованной к стулу.

– Мы еще не закончили! – рявкнула Разделочная Доска, недовольно глядя на Галю. Ее рыжая челка топорщилась надо лбом, как петушиный гребень.

– Я вас сменю, – не слыша своего голоса, проговорила Галя.

Она подошла к столу и, сделав над собой усилие, посмотрела на Клима. Он сидел, низко опустив голову; на землисто-бледном лице темнела многодневная щетина, волосы слиплись, губы запеклись.

Клим поднял измученный взгляд на Галю.

– Здравствуй…

Она отшатнулась. Да что же это делается? Да они тут все с ума посходили!

Разделочная Доска выхватила из кобуры пистолет и, оттолкнув Галю, подлетела к Климу.

– Ах вот ты как заговорил? Думаешь, ты тут подружек себе найдешь?

Она ткнула дулом под подбородок Климу и заставила его запрокинуть голову. На его шее алел тонкий и длинный кровоподтек – видимо, от удавки.

Разделочная Доска с силой ударила Клима в солнечное сплетение. Он сдавленно охнул и поперхнулся.

– Алов запретил его бить! – взвизгнула Галя.

Разделочная Доска повернулась и, положив пистолет на стол, поперла на нее грудью.

– А ты кто вообще? Может, тебе самой по морде съездить?

Скрипнула дверь, и в комнату вошел надзиратель с чаем.

– Держите! Только осторожно – там кипяток.

Разделочная Доска забрала у него стакан.

– Мерси.

Как только дверь за надзирателем закрылась, она подошла к Климу и несильно пнула его по ноге.

– Эй, слышь… Последний раз по-человечески спрашиваю: где скрывается Купина?

Она расстегнула Климу рубашку и пошарила у него за пазухой.

– Решай, покуда у тебя тут все мягонькое и теплое… А то полью кипятком и живого места не останется.

Клим дернулся всем телом.

– Не надо! – всхлипнула Галя.

– Та-а-ак, сотрудничать не хотим! – пропела Разделочная Доска и начала медленно поднимать стакан. – Требуется оперативное вмешательство!

Галя схватила со стола пистолет и выстрелила ей в голову.

7.

Клима втолкнули назад в камеру. Разговоры тут же смолкли, и арестанты замерли, в ужасе глядя на него.

Шатаясь, он подошел к раковине, но у него так тряслись руки, что он не мог повернуть кран. Ахмед подскочил к нему и помог наполнить кружку водой.

– Сейчас-сейчас, дорогой…

Клим долго пил, клацая зубами о край кружки. Половина воды расплескалась.

– Эй… – позвал Бильярд. – А ты чё весь в крови-то?

Клим оглядел себя. Грудь и рукава его рубашки были забрызганы кровью и мозгами.

– Там двух женщин убили, – отозвался он.

– Кто? Охрана?

Клим кивнул. Сев на нары, он попытался снять рубашку, но пальцы его не слушались. Кто-то помог ему.