Харьков - проклятое место Красной Армии - Ричард Португальский

Следовательно, войска левого крыла Воронежского фронта оборонялись в разобщенных группировках, взаимодействие между армиями было нарушено, единый фронт обороны отсутствовал, в оперативном построении войск имелись значительные разрывы и бреши, фланги были открыты. Все это давало противнику возможность последовательно сосредоточивать усилия в борьбе против каждой из группировок в отдельности.

15 марта командующий армией генерал Москаленко в связи с угрозой флангу правофланговых соединений армии приказал им отойти на новый рубеж. Такой его шаг вызвал резкую реакцию со стороны командующего войсками фронта: «Ваши действия по отводу вашей армии, в частности ее правого крыла, являются преступными, а в отношении армий Чибисова и Казакова – предательскими. Вы полностью игнорируете интересы фронта и даете противнику возможность беспрепятственного выхода на тылы других армий.

Приказываю:

1. Правый фланг 206-й стрелковой дивизии иметь в Краснополье; армию дальше рубежа Славгородок, Дорочащи, Ивановская Лисица, Красный Куток не отводить, а, используя наступление танковых корпусов Вовченко и Баданова, коим поставлена задача во что бы то ни стало восстановить положение в районе Борисовка, Грайворон, левым крылом армии одновременно перейти в наступление с целью вслед за танковыми корпусами к исходу 15.3 выйти на рубеж Головчино, Уды.

2. Вновь войти в непосредственную связь с частями Казакова в районе Золочева.

3. Привести в порядок без всякого основания совсем снятые Вами со счетов 309, 180 и 161-ю стрелковые дивизии, 37-ю стрелковую бригаду, которые поставить на оборону указанного рубежа»[354].

Генералу Москаленко оставалось надеяться на прибытие танковых корпусов. Первой в полосу армии начала сосредоточиваться 19-я гвардейская танковая бригада 3-го гвардейского танкового корпуса. «Мы следовали к линии фронта. В Белгороде нас догнал командир корпуса генерал Н.А. Вовченко. Он сообщил, что линия фронта прорвана и что создалась угроза флангу и тылу Воронежского фронта. Командующий фронтом приказал корпусу задержать противника на рубеже Томаровки и Борисовки. 19-й гвардейской танковой бригаде было приказано 15 марта сосредоточиться в районе Архангельское в готовности к действию в направлении Борисовки», – вспоминал об этих событиях командир бригады А.В. Егоров[355].

Командир бригады, учитывая возможность возникновения встречного боя с противником, выделил в голову походной колонны разведку и мотострелковый батальон, усиленный танковой ротой и артиллерийской противотанковой батареей. За ними следовали штаб бригады, три танковых батальона и тыловые подразделения.

С наступлением рассвета 15 марта бригада достигла Клименков и Нижней Орловки. И тут утреннюю тишину нарушил вой «юнкерсов». От хутора Станового доносился шум начавшегося там боя. Мотострелковый батальон капитана Ф.П. Валового принял на себя первый удар. Прорвав оборону частей 40-й армии, противник силами до полка мотопехоты, поддержанного танками, авиацией и огнем артиллерии, атаковал только что занявшие боевые позиции 1-ю и 2-ю мотострелковые роты. Бой развернулся повсюду: у жилых домов и в рощах, но – главное – вдоль шоссе на Белгород. Были видны вражеские танки, задержавшие наступление батальона. Чтобы получить возможность продвигаться к Борисовке, надо было их уничтожить.

Для выполнения этой задачи бригада строилась в два эшелона: в первом – два танковых и мотострелковый батальон, во втором – один танковый батальон. В 12 часов началась огневая подготовка атаки. Батальоны первого эшелона начали сближаться с врагом. Танки, атакуя немецкие подразделения, удерживавшие хутор Становой и высоты, прилегающие к нему, с ходу вырвались к Белгородскому тракту.

Действовавшая справа 18-я гвардейская танковая бригада полковника Д.К. Гуменюка тоже вступила в бой. Трехкилометровый разрыв между бригадами прикрывался огнем артиллерийских батарей. Связь оставалась устойчивой. Но действовавшие слева части 40-й армии начали отход на Томаровку. Учитывая угрозу левому флангу, командир бригады направил сюда второй эшелон.

По мере того как мотострелковый батальон атаковал противника с фронта, 167-й танковый батальон майора Ф.В. Чуфарова обошел безымянную высоту, приблизился к вражеским позициям в Становом и через некоторое время ворвался в хутор. Враг не захотел, однако, смириться с потерей выгодной позиции в районе Станового. Подтянув артиллерию, он повел по хутору артиллерийский огонь. В то же время на безымянную высоту нанесли удар две девятки «юнкерсов». После этого на Становой из Борисовки через балку начали выдвигаться немецкие танки. Батальон майора Чуфарова также развернулся в боевой порядок. Командир бригады приказал ему подготовить залповый огонь, а 168-му батальону капитана Я.У. Лившица – атаковать танки противника во фланг, как только они преодолеют овраг. Вскоре двадцать «Т-34» этого батальона вышли из рощи и открыли огонь.

Вражеские машины замедлили ход, стали перестраиваться. Под прикрытием огня орудий и минометов батальоны Чуфарова, Лившица и Валового сосредоточили большую часть своих сил на восточных скатах безымянной высоты и отбросили немецкие пехоту и танки от хутора. Но разгромить противника во встречном бою и выполнить задачу по овладению Борисовкой не удалось. К тому же комбриг стал получать тревожные донесения из подразделений: противник применил новые танки, броню которых не пробивает снаряд танковой пушки.

Командир бригады связался по рации с командиром корпуса. Вскоре генерал Вовченко и его заместитель по политчасти полковник Н.В. Шаталов прибыли на НП, чтобы лично разобраться в обстановке на месте. «Это, по-видимому, «Тигры», – сообщил комкор Егорову. – Надо искать способы борьбы с ними, бить не в лоб, а по уязвимым местам»[356].

Было решено немедленно перейти к обороне и одновременно создать танковые засады. Танки батальона старшего лейтенанта А.Г. Семусенко переходили к обороне занимаемого рубежа по высотам западнее Погребняков. Через их позиции должны были отойти подразделения мотострелкового батальона. Батальоны Чуфарова и Лившица выделяли по одной танковой роте в засады в район Станового и у Белгородского тракта. Остальными силами планировалось как можно дольше сдерживать врага, а затем по команде отойти за фланги рубежа, обороняемого батальоном Семусенко. Тем самым противник втягивался в огневой мешок, который только с фронта должны были окаймлять огнем пять танковых рот и противотанковая батарея.

Вражеская атака началась налетом пикирующих бомбардировщиков. Как только исчез последний «юнкерс», открыла огонь немецкая артиллерия. Затем появилось около 60 танков. Главный удар наносился против 168-го батальона, имевшего 20 боевых машин. Танкисты Лившица подпустили противника на дистанцию восемьсот метров и завязали огневой бой. Мотострелки залегли на открытом поле. Обстановка все более осложнялась. Возникла критическая ситуация: оборона бригады могла быть прорвана раньше, чем ее батальоны отведены на новый рубеж. Командир бригады ввел в бой свой резерв. Роту танков и артиллерийскую батарею, располагавшиеся в деревне Хвостовка, он перебросил в район своего наблюдательного пункта. Здесь заняли позиции два танковых взвода и противотанковая батарея. Танковый взвод лейтенанта С.Н. Кравченко был выслан в засаду. Едва он выдвинулся на указанный рубеж, как метрах в семистах появились немецкие танки.