Италия. Враг поневоле - Александр Широкорад

18 июля 1943 г. Гитлер внезапно предложил Муссолини встретиться на следующий день на севере Италии. 19 июля в 8 ч 30 мин утра дуче прилетел на аэродром Тревизо (в 30 км к северу от Венеции). Встреча с Гитлером состоялась в Вилла Гаджиа. Муссолини в своих воспоминаниях писал: «Переговоры начались почти сразу; на них присутствовали фюрер, я, помощник секретаря Бастианини, послы фон Макензен и Альфрери, начальник итальянского Генштаба Амброзио, маршал Кейтель, генерал Ринтелен, генерал Варлимонт, полковник Монтесемоло и другие менее важные персоны. Фюрер начал свое выступление в 11 часов дня. Он открыл свою речь ясным и систематизированным резюме, в котором говорилось о положении с сырьем и необходимости отстаивать территории, на которых имелись сырьевые запасы. Затем он перешел к вопросу о военно-воздушных силах, их развертывании, нынешних и будущих возможностях. Перейдя к сражению, которое происходило на Сицилии, он пообещал отправку новых пополнений, особенно артиллерии и пехоты.

Выступление фюрера продолжалось уже в течение полутора часов, когда в комнату вошел офицер. Он был взволнован и бледен. Извинившись, он подошел ко мне и сказал: „В настоящий момент Рим подвергается жестокому воздушному налету“. Это известие, о котором я сообщил фюреру и присутствующим, произвело сильное и тяжелое впечатление. Во время продолжившегося выступления фюрера новости о налете на Рим все еще поступали. Затем между мной и Гитлером произошел разговор, во время которого я подчеркнул необходимость оказания дальнейшей помощи Италии. Мы продолжили нашу беседу на обратном пути — в машине, а затем в поезде. Расставаясь с Гитлером, я сказал ему: „У нас общее дело, фюрер!“

В 5 часов самолет фюрера взлетел с аэродрома в Тревизо. Полчаса спустя я отправился в Рим. Еще до того, как мы пролетели над горой Соракте, Рим предстал перед нами окутанным огромной черной тучей. Это поднимался дым от сотен горящих вагонов на железнодорожной станции Литторио. Мастерские аэропорта были разрушены. Летное поле, покрытое воронками от бомб, было выведено из строя. Пролетая над Римом из Литторио в Ченточелле, мы увидели, что налет был сильным и нанесенный ущерб огромным»[218]. Замечу, что бомбардировки жилых кварталов Рима не были ни ошибкой, ни случайностью.

Ряд итальянских генералов через Швейцарию связались с разведками западных стран и вели тайные переговоры о капитуляции Италии.

В королевской семье главной заговорщицей стала жена наследника престола Умберта Мария Жозе Бельгийская, дочь короля Альберта I. Ее родной брат, бельгийской король Леопольд III, стал фактическим пленником немцев. Мария люто ненавидела немцев и в сентябре 1942 г. через Ватикан вступила в контакт с разведками Англии и США. Однако ее свекор Виктор Эммануил колебался.

И вот, чтобы повлиять на короля и население Италии, американские ВВС произвели варварскую бомбардировку Рима, где практически отсутствовали военные объекты. Мало того, значительная часть города принадлежала нейтральному государству Ватикан. Бомбардировка Рима получила название «Кросспойнт». Утром 19 июля город бомбили 362 американских «летающих крепости» Б-17 и Б-24, а во второй половине дня их сменили 300 бомбардировщиков Б-26 и Б-24. Погибло около 3 тысяч мирных жителей, а еще около 6 тысяч получили ранения[219].

Вернувшись в Рим, Муссолини отправился к Виктору Эммануилу, чтобы доложить ему о встрече с Гитлером. «Я нашел короля хмурым и озабоченным. „Ситуация напряженная, — сказал он. — Так больше продолжаться не может. Сицилия теперь отошла к Западу. Немцы перехитрят нас. Дисциплина в войсках упала. Летчики из Чиампино бежали до самого Веллетри во время налета. Они называют это „рассредоточением“. Я следил за налетом с Вилла Ада, когда пролетело множество самолетов. Но я не думаю, что там было 400 машин, как они утверждают, скорее раза в два меньше. Легенда о Священном городе разрушена. Немцев необходимо поставить перед дилеммой…“

Это составляло суть нашего разговора. Он был последним»[220].

Руководство фашистской партии во главе с Дино Гранди потребовало от дуче собрать Большой Фашистский Совет, не созываемый с 1939 г. 24 июля Совет был созван, и на нем большинством голосов (12 против 7) была принята резолюция, требовавшая отставки Муссолини и передачи всей исполнительной власти королю.

На следующий день Муссолини был вызван к королю. Если верить Муссолини, Виктор Эммануил сказал: «Мой дорогой дуче, дела обстоят неважно. Италия разваливается на части. Сознательность армии упала до предела. Солдаты больше не хотят сражаться. Альпийские полки распевают песню, в которой есть слова о том, что они больше не хотят воевать за Муссолини… Вы, конечно, не можете строить иллюзий в отношении того, как к вам относятся итальянцы. В настоящий момент вы самый ненавистный человек в Италии. Вы не можете рассчитывать больше чем на одного друга. И у вас действительно остался лишь один друг — это я. Вот почему я говорю вам, что вы не должны опасаться за свою безопасность, о которой я позабочусь. Думаю, что сейчас для руководства больше всего подходит маршал Бадольо. Он начнет формировать правительство экспертов исключительно с административными целями и для продолжения войны. А через шесть месяцев будет видно. Весь Рим уже в курсе резолюции Большого совета, и все ждут перемен»[221]. Король нагло врал. Англо-американцы поставили обязательным условием перемирия с Италией выдачу им Муссолини.