Секретная команда. Воспоминания руководителя спецподразделения немецкой разведки. 1939—1945 - Отто Скорцени

Манера поведения венгерского офицера создала у нас впечатление, что внезапный разворот венгерского правителя, направленный против Германии, не нашел одобрения ни у этого человека, ни в самом венгерском военном министерстве. В словах парламентера содержался прямой намек на то, что далеко не все венгры на Замковой горе согласны со скоропалительным решением и радиообращением правителя. В целом разговор с венгерским офицером прошел в дружественном тоне, и в два часа ночи он уехал.

Около трех часов ночи я прибыл на командный пункт у подножия Замковой горы, припарковал свою машину повышенной проходимости и вновь собрал всех офицеров. Ночь была очень темной, и ее прорезали только слабые лучи карманных фонариков, освещавших карту с нанесенной обстановкой — требовалось уточнить последние детали проведения операции. Офицеры хорошо подготовились и отлично изучили все особенности местности. Нам принесли термос с горячим кофе, который мы разлили по крышкам наших полевых фляжек и с удовольствием выпили. Обжигающий напиток хорошо подействовал, согрев нас и сняв нервное напряжение.

Между тем у меня созрел окончательный план собственных действий. Он заключался в том, чтобы попытаться теми силами, которые я оставил себе, маршевой колонной просто подняться на гору, делая вид, что это в порядке вещей и ничего особенного не происходит. Солдатам надлежало оставаться в своих машинах, поскольку внешне все должно было походить на обыкновенный марш. Я понимал, что сильно рискую, поскольку в случае неприятельской атаки мои люди в машинах в первые минуты оказывались почти беззащитными. Но если я хотел закончить все быстро, то такой маневр мог себя с лихвой оправдать.

Я довел до своих офицеров свой план, отметив, что если он удастся, то тогда они смогут рассчитывать на мою скорую поддержку изнутри неприятельской обороны с вершины горы.

Затем я построил свою маршевую колонну с тем расчетом, что после того, как она проследует через Венские ворота и достигнет вершины Замковой горы, ей предстояло разделиться и на максимальной скорости устремиться по обеим параллельным улицам к площади перед замком. Подозвав к себе командиров рот и взводов, я еще раз строго предупредил их о необходимости соблюдения дисциплины открытия огня.

— На огонь неприятеля не отвечать, а постараться достичь указанных мною мест, — приказал я. — В своих действиях вам надлежит исходить из того, что венгры не являются нашими врагами.

Я сам возглавил колонну на своей машине, стоявшую в готовности к выезду на улицу Винерштрассе. Было около пяти часов тридцати минут утра, и начинался рассвет. За мной в колонну построились два танка, за ними взвод роты танкеток «Голиаф», а потом грузовики с солдатами, посаженными в машины повзводно. Оружие было поставлено на предохранитель, и люди, откинувшись на скамейках в кузовах, воспользовались короткой паузой и задремали. У этих бывалых фронтовиков нервы были просто стальными, и они, как всегда перед опасной операцией, не преминули воспользоваться возможностью, чтобы немного вздремнуть. Из осторожности я на всякий случай послал в штаб корпуса своего начальника штаба, чтобы он выяснил, не произошло ли каких-либо изменений. Вскоре он вернулся и доложил, что все оставалось по-прежнему. Время начала операции то же — шесть ноль-ноль.

До момента выдвижения оставалось всего несколько минут, и я направился к своей машине, в которой, наряду с Фелькерзамом и Остафелем, уже сидело пятеро моих проверенных в операции на Гран-Сассо бойцов — четыре унтер-офицера и один фельдфебель, — составлявших мою собственную ударную группу. У каждого из них на поясах были прикреплены ручные гранаты, а в руках, наряду с автоматами, они держали по панцерфаусту — новому средству поражения танков. Всех нас разбирало любопытство, как они справятся с подтянутыми на Замковую гору венгерскими бронемашинами, ведь в случае необходимости им предстояло познакомиться с эффективностью действия снарядов наших танков и панцерфаустов.

Я взглянул на наручные часы — до начала операции оставалась всего одна минута — и сделал правой рукой круговое движение, означавшее команду «Заводи!». Затем, уже стоя в своей машине, я несколько раз выбросил руку вверх, давая знак к началу движения.

Машины медленно тронулись с места и поползли наверх. Мне оставалось только надеяться, что ни одна из них случайно не напорется на мину. Ведь такое неизбежно привело бы к остановке колонны и могло нарушить мой прекрасный план. Я непроизвольно прислушивался, не раздастся ли позади меня взрыв. Наконец показались Венские ворота. По нашему указанию венгерские солдаты их открыли, с удивлением и любопытством взирая на нас. Мы добрались до плато.

— Постепенно увеличивайте скорость! — тихо скомандовал я своему водителю.

По правой стороне дороги располагалась венгерская казарма.

— Будет неприятно, если сейчас по нас откроют фланговый огонь, — пробурчал сидевший рядом со мной Фелькерзам.

Перед зданием казармы виднелись два пулеметных гнезда, а впереди — баррикады из сложенных мешков с песком. Однако никакого подозрительного движения мы не заметили. Сзади нас слышалось лишь рычание танковых моторов. Я свернул вправо на улицу, на которой располагалось немецкое посольство. Моя машина увеличила ход, но так, чтобы не оторваться от танков, следовавших за нами со скоростью примерно тридцать пять — сорок километров в час.

До крепости оставалось не более тысячи метров, и большую часть пути мы уже благополучно преодолели. На Замковую гору нам удалось добраться без единого выстрела. Наконец слева показалось массивное, стоявшее особняком здание венгерского военного министерства. Вдали послышалось несколько взрывов. Скорее всего, это было дело рук наших людей, захватывавших внизу вход в туннель. Наступали решающие минуты всей операции.

Мы миновали здание военного министерства и оказались на площади перед крепостью. День еще не наступил, и было довольно темно. Тем не менее на площади различались три венгерских танка. Моя машина промчалась мимо первого из них, и он поднял свою пушку вверх в знак того, что стрелять не будет.

Перед воротами крепости нас встретила баррикада, сооруженная из камней и высотой не менее метра. Я отъехал немного в сторону и подал сигнал, чтобы следовавший за мной танк со всей своей мощью обрушился на завал. Сами мы спешились и побежали вслед за ним. Натиска тридцатитонной машины баррикада не выдержала и развалилась. Танк перекатился через булыжники и направил свою длинную пушку на крепостной двор, не обращая внимания на шесть направленных на него противотанковых орудий.

Перепрыгивая через развороченные камни возле танка, мы устремились через выбитые ворота. Путь нам попытался преградить полковник венгерской гвардии с пистолетом в руках, но один из моих солдат выбил оружие у него из рук.

Справа от нас, похоже, был главный вход в замок, и мы бегом направились туда.

— Немедленно отведите нас к коменданту! — крикнул я венгерскому офицеру, попытавшемуся преградить нам путь.

Он повиновался и побежал рядом со мной наверх по широкой парадной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой. На втором этаже мы свернули по коридору налево, и я сделал знак одному своему солдату, чтобы он остался и прикрыл нам тыл.