Анатомия посткоммунистического мафиозного государства. На примере Венгрии - Балинт Мадьяр

● почему государство не распределило мощности на аукционе и почему поставщиков, партнеров для MVM позже искали не с помощью открытых тендеров;

● почему государственной фирме было дано поручение, с которым она, по собственному признанию, не могла справиться самостоятельно;

● почему MVM Partner заключила договор с офшорной компанией MET, не зная, кто является ее настоящими собственниками;

● почему фирма MET International AG (METI) продавала MVM газ по ценам, превышавшим биржевые, а также сопоставимые цены конкурентов;

● если у фирмы MVM Partner были более дешевые источники газа, чем METI, то почему она покупала наибольшее количество газа именно у METI;

● почему для собственных нужд, вне рамок крупного бизнеса, фирма MVM Partner получала от METI газ по более низкой цене;

● почему бывали случаи, когда MVM продавала фирме MET газ по цене ниже той, по которой покупала его у METI.

Из документов о приобретении еще 1 млрд кубометров газа, обнародованных по решению суда, выяснилось, что «в 2011–2014 гг. MVM покупало газ в Западной Европе и без посредничества MET, причем по цене ниже той, по которой ввозила газ MET»^[285].

В данном случае цели национальной экономики были перечеркнуты стремлением к овладению средствами, которые можно тратить без контроля со стороны общества, к краткосрочной и долгосрочной эксплуатации «денежных насосов». А цена, которую платит за это полипбюро, в действительности отчасти оплачивается из бюджета, то есть на средства налогоплательщиков, а отчасти она имеет политическую природу. Визит председателя правления «Газпрома» «Алексея Миллера 22 сентября 2014 г. запомнится надолго. После состоявшихся в понедельник переговоров, в четверг вечером, представители газотранспортного предприятия MOL неожиданно заявили о прекращении поставок природного газа на Украину, причем это произошло перед трехсторонней встречей на высшем уровне представителей ЕС, России и Украины в Берлине, то есть, по мнению нашего источника в дипломатических кругах, даже преднамеренно нельзя было бы лучше создать впечатление, что мы играем по нотам Москвы. Как сказал один из наших источников, похожее впечатление произвело бы, если бы Венгрия захотела использовать построенный при поддержке ЕС словацко-венгерский интерконнектор (то есть оборудование, позволяющее передавать газ в обоих направлениях) для обеспечения “Газпрому” более благоприятных позиций в ЕС»^[286].

«“Газпром”, “Роснефть” и “Росатом” – это не обычные крупные предприятия, располагающие лишь экономическими интересами, но и поддерживаемые секретными службами орудия осуществления российских имперских интересов и расширения возрождающегося российского имперского влияния. Они гармонично вписываются в эту картину мира: их цель не просто “погоня за прибылью”, но и служение национальным интересам. При этом почти само собой разумеется, что они достигают этой цели путем коррупционного соблюдения частных интересов. Хотя нужно знать, что осуществляемое посредством энергетического сектора коррумпирование российской стороной политической элиты стран, которые она желает привлечь в свою зону влияния, не исключительно венгерское явление. Венгрия, Чехия и Словакия за последние годы стали троянским конем России в Евросоюзе»^[287].

Намерение добыть для страны роль самого веселого барака «Газпрома» может обещать некоторый успех лишь в случае мирного сосуществования конкурирующих блоков великих держав. Однако в условиях холодной войны это роковая стратегия. Если во время мирного сосуществования она может быть стилизована под выполнение роли некоего соединительного моста, то во время холодной войны она превращается деятельность двойного агента, который не пользуется доверием ни у одной из сторон. К тому же, в то время как с точки зрения одной стороны эта стратегия означает измену легитимно взятой на себя роли союзника, на другой стороне она обеспечивает лишь позицию оплачиваемого вассала. «По мнению Расмуссена, Россия ведет против Европы “гибридную войну”, в которой применяются традиционные элементы ведения войны, а также новые средства, пропаганда и дезинформационные кампании, цель которых – повлиять на общественное мнение с помощью экономических связей с политическими партиями стран НАТО и проникновения в гражданскую сферу. “Мы знаем, что националистические правые, а также праворадикальные партии открыто симпатизируют России. Такие партии действуют в Греции, Венгрии, Болгарии и Франции”», – сказал Расмуссен^[288].

В союзнической системе Запада Венгрия уже представляет серьезную угрозу для безопасности как ЕС, так и НАТО. На это указывают, например, и идущие среди дипломатов разговоры о том, что германское и французское посольства в Москве уже воздерживаются от передачи своим венгерским коллегам любой деликатной информации. А повторяющаяся резкая критика со стороны Билла Клинтона, Джона Маккейна и Барака Обамы ясно свидетельствует о том, что венгерское правительство однозначно упоминается наряду с другими автократическими режимами. Виктория Нуланд, помощник Государственного секретаря США по делам Европы и Евразии, открыто заявила, что Восточная Европа одновременно поражена «раком демократического регресса и коррупции»^[289].