Главный противник. Тайная война за СССР - Николай Долгополов

Вокруг героев — разведчиков много легенд — правдивых и не очень.

Начну с мифа очевидного, но все равно живучего, постоянно выплывающего, да еще и доказывающего право на некую историческую правоту. Итак, в годы Второй мировой на самом-самом немецком верху были у нас свои люди — не только агенты, но и внедренные разведчики.

Был Семенов, а не Штирлиц

С появлением телефильмов типа «Исаева», рассказы о том, что «действительно был, конечно, не Штирлиц, но был», становятся на время все громче. Добрались даже до гестапо, где занимали ключевые посты. Ничего похожего.

А в гестапо был лишь не раз описанный агент «Брайтенбах», он же Вильгейм — Вилли — Леман, чье звание соответствовало воинскому, капитанскому — гауптмана. Накануне войны со здоровьем уже немолодого Лемана, сотрудничавшего с советской разведкой с 1929 года, стало совсем неладно: замучил диабет. Хорошо, в свое время наши подкинули денег на лечение, а появление тогда значительной суммы было легендировано выигрышем на бегах. Иногда агент передавал выходившим с ним на связь советским разведчикам Зарубину, Короткову важные секретные документы.

Но в 1941-м здорово постаревший Вилли Леман занимался в основном проверкой лиц, которым предстояло охранять важнейшие германские военные заводы. Последняя информация датирована 19 июня. Вызвав на экстренную встречу «оперативного работника Николая, сообщил ему следующее: 22 июня после трех часов ночи германские войска начнут военные действия против СССР. Гестапо приведено в состояние повышенной боевой готовности».

Связь с Леманом была прервана на полтора года. Никаких данных и никаких важных шифрограмм. До подвигов Штирлица, Исаева и прочих вымышленных мифических персонажей было далеко. На «Брайтенбаха» попытались выйти лишь в декабре 1942-го. Но заброшенного в Германию нашего агента поймали. Под Рождество три дня «мельницы», так называемого трехдневного непрерывного допроса под пытками, и немец— военнопленный, перевербованный людьми генерала Судоплатова, Альберт Барт не выдержал. Назвал все: адрес, пароль, телефон…

И старейшего сотрудника гестапо замучили в подвалах. Чтобы избежать позора, суда, следствия… для всех, включая жену Маргарет, гестаповец Мюллер придумал относительно правдоподобную версию. Леман умер в поезде Берлин — Варшава. Во время приступа тяжелейшего диабета впал в кому, выпал из вагона, разбился насмерть. Мюллер сумел уговорить и Гиммлера, и Шелленберга, у которого служил Леман, замять дело.

В 1969 году Маргарет Леман получила в ГДР ценный подарок от Президиума Верховного Совета СССР. На золотых часов — гравировка: «На память от советских друзей». А как бы все же хотелось предположить, что вручил их Маргарет Леман доживший до этого светлого дня Максим Максимович Исаев.

Немцы пробрались в Генштаб

Об этом во время войны несколько раз предупреждал Сталина сам британский премьер Уинстон Черчилль. Действительно английская разведка относительно регулярно доносила премьеру, что именно в советском Генеральном штабе действует немецкий агент. Причем передает по рации сведения стратегического характера. Миф совсем «разгулялся» после войны, когда это же доверительно сообщили в своих мемуарах немецкие разведчики разного ранга.

Они жестоко ошибались. Внедренный абвером в Генштаб агент Макс был нашим разведчиком Александром Петровичем Демьяновым, действовавшим под псевдонимом Гейне. В этой книге о нем, ученике полковника Абеля — Фишера рассказывается подробно.

Рыцарь пера, а не клинка с кинжалом

И последняя легенда: многие читатели уверены, будто Юлиан Семенов, отец-прародитель Исаева, и сам был разведчиком. Якобы, даже служил когда-то в Германии.

Да, служил, но собственным корреспондентом. Как рассказал мне бывший коллега Юлиана Семеновича журналист Валентин Запевалов, ныне зам. главного редактора «Гудка», Семенов в конце 70-х — начале 80-х несколько лет проработал в Бонне от «Литературной газеты». Много ездил, особенно на север страны, писал о поисках «Янтарной комнаты». Он отлично говорил на пушту, но не на немецком. Однако приехал в ФРГ и как человек талантливый во всем, язык тоже схватил на лету. А попал в страну, для простых советских людей в ту пору закрытую, благодаря своим обширным связям. Выбил финансирование для корреспондентского пункта, поселился в тихом местечке, работал, трудился, не чурался пива, шнапса, дружеского общения. Абсолютно не выпендривался, писательством не кичился…

Да, создав свои первые произведения о чекистах еще в 1959-м, был любимцем разведки, имел доступ к архивам, но сам там не был, не служил, не участвовал. Его талант в ином — в воспевании не совсем понятной тогда профессии. А умер рано — в 63 года. Зато героям здравствовать и будоражить умы еще долго.