Рональд Лэйнг. Между философией и психиатрией - Ольга Власова

Я не прошу хирурга, вправляющего кость, или дантиста, удаляющего нерв зуба, в то время, когда он, надеюсь, полностью сконцентрировался на своей безличной задаче, питать ко мне какие-то личные чувства или намерения.

Однако хирурги или ученые иногда забывают, что именно посредством необъективных ментальных операций мы обращаемся к тому, что является «объективным». Необъективные процессы дают нам объективный мир.

Такой своеобразный парадокс: необъективные акты творят объективность. Мы можем передать «объективный» мир только если сами будем объективными. Нет ничего более субъективного, чем объективность, которая слепа к субъективности^[452].

По этим причинам, как заключает Лэйнг, необходимо найти баланс между непосредственным, необузданным, сырым опытом и требованием абсолютной объективности. Объективный ученый может использовать свою субъективность во благо, превратив ее в инструмент своего объективного исследования.

Психиатрия использует общие для всей науки стратегии. Она требует объективности диагностики и теории, однако забывает, что выстраивает эту объективность с опорой на исключительно субъективный опыт. По сути, исходя из утверждений Лэйнга, психиатрия представляет противоречие объективности и субъективности в науке наиболее наглядно.

Психиатрическая диагностика осуществляется на основании теории симптомов и синдромов. Психика человека мысленно разделяется на части, а части методом соответствия относятся или не относятся к какой-либо диагностической группе. Таким образом получается объективная картина болезни или здоровья. Психиатрический диагноз при этом выступает способом идентификации нежелательного, неодобряемого поведения, но идентификация эта проводится путем ряда соответствующих объективной теории шагов.

Психиатрическая теория представляет своего рода модель, в которой по шаблону различные виды переживаний или действий относятся или не относятся к симптомам болезни. Эта простая операция и лежит в основе психиатрической диагностики. И в подобной трактовке Лэйнга нет ничего нового. Однако он указывает, что всякая новая альтернативная научная теория просто представляет новую модель истолкования и диагностики, а сама суть, сама процедура остается прежней. Происходит это, поскольку психиатрия, будучи не только практикой, но и научной дисциплиной, призвана исключать все субъективное и разделять его по объективным классам и группам признаков и симптомов.

Это постоянство диагностической сетки, независимое от направленности теории, Лэйнг подтверждает примером экзистенциального анализа Людвига Бинсвангера. Он рассматривает самый известный его клинический случай – случай Эллен Вест. Эта пациентка, по мысли Бинсвангера, страдала от желания стать словно эфир и парить в воздушном пространстве, она хотела уничтожить в себе все физическое, в том числе и тело, что притягивало ее к земле, и, словно птица, устремиться в небо. Ее телесное существование тяготило ее, поэтому она всячески стремилась уничтожить этот физический компонент, в частности, изводя себя диетами и мучаясь от голода. Она стремилась к чисто ментальному, не связанному с физическим миром бытию.

Такая интерпретация, как после краткого представления случая указывает Лэйнг, развита на основании совершенно иной, по сравнению с медицинской, парадигмы – с опорой на фундаментальную онтологию Мартина Хайдеггера. Однако, на его взгляд, в проекте экзистенциального анализа психиатрическая диагностика представлена во всей своей крайности и нелепости. Живой опыт пациентки, как и в классической психиатрии, объективируется, деиндивидуализируется и, в конце концов, представляется как объективная диагностическая картина, хотя и развитая на основании философской системы. Лэйнг заключает: