Величие Вавилона. История древней цивилизации Междуречья - Генри Уильям Фредерик Саггс

В конце концов настало время отлить первый кирпич. Это было прямой обязанностью царя. Как и все прочие, ее следовало выполнить только в счастливый день благоприятного месяца, причем приемлемость дня определялась ad hoc[43]по знамениям, а также по традиционным спискам удачных и неудачных дней. Один месяц – Сиван (примерно конец мая – начало июня) описан в гемерологии как «месяц литья кирпича царем, царь формует кирпич». На этот процесс существует много ссылок, и Гудеа описывает его весьма подробно, рассказывая, что ему предшествовала ночь духовной подготовки.

Вечером он [Гудеа] пошел к старому Дому в молитве.

....................

День прошел, он омыл себя,

Он выполнил все как надо, в соответствии с правилом,

(На следующее утро) бог солнца ярко светил на него,

Гудеа пошел... в священный город,

Предложил скот и коз без изъянов,

Подошел к дому, выполнил жест «рука к лицу».

Он взял для Энинну [название храма] чистую головную корзину,

настоящую форму для кирпича судьбы.

....................

Он налил приносящую счастье воду в форму,

Пока он это делал, били барабаны,

Он смазал (форму) медом, лучшего качества маслом.

....................

Он поднял священный лоток, подошел к форме,

Гудеа наполнил форму глиной,

Выполнил все нужные ритуалы,

Создал кирпич для Дома.

....................

Он ударил по форме, осветил кирпич.

....................

Над кирпичом, который он [Гудеа] положил в форму, бог солнца

ликовал.

....................

Он [Гудеа] принес форму в дом,

Он вынул кирпич из формы.

Сама форма тоже была священным предметом, и ее следовало делать из особых пород дерева, а после всего хранить в храме. Она, как рассказывает Гудеа, наполнялась глиной царем (или правителем города), и этот процесс сопровождался молитвами, музыкой и жертвоприношениями. После того как все указанное выше было сделано, процесс строительства следовало отложить до того момента, как первый кирпич высохнет, а остальные будут сделаны. Затем, когда наступит другой благоприятный день, начинается собственно процесс строительства. Известен случай, когда интервал между изготовлением храмового кирпича и действительным началом строительства составил два месяца. Гудеа описывает сцену, когда первый кирпич, высохший и затвердевший, вынимается из формы:

Гудеа приготовил кирпич, принес его в Дом,

Положил его, чтобы (создать) план Дома.

....................

Гудеа, который построил Дом,

Взял головную корзину для Дома на голову, словно это была священная корона;

Он заложил фундамент...

«Головная корзина», о которой говорится выше, – это неглубокая плетеная корзина, в которой строительные рабочие носили глину для строительства. Ее носили на голове. Нечто похожее до наших дней используется в Ираке. Древние цари и городские правители имели статуэтки (как та, что показана на фото 27), изображающие их занятыми этой благочестивой работой. Их закладывали в фундамент храма. Другие члены царской семьи тоже помогали в выполнении священной работы по строительству храма, и некоторые правители оставили записи о том, что их сыновья выполняли ее как должно. Строительство, сопровождаемое на разных стадиях различными ритуалами, было временем празднеств и дополнительных благ горожанам.

После завершения строительства и освящения храма с помощью соответствующих ритуалов статуя божества, для которого храм был построен, доставлялась оттуда, где ей было дано пристанище, и водворялась царем в священный Дом, где теперь предстояло жить богу. И снова по этому торжественному случаю город подвергался ритуальному очищению, ссоры забывались, и из города удалялось все, что могло не понравиться божеству. Гудеа описывает процесс водворения бога в построенный для него земной дом. Он сообщает богам:

«Я, пастырь, построил Дом, я хочу ввести моего царя в его Дом.

Боги Анунна [великие боги вместе], помолитесь для меня об этом!»

Далее Гудеа делает следующее:

Идет к Повелителю в Энинну и молится ему:

«Мой повелитель Нингирсу,

Господин, который сдерживает дикие полые воды,

Господин, чье слово превыше всего,

Сын Энлиля, давший мне приказы,

Я исполнил их для тебя.

О, Нингирсу, я построил для тебя Дом,

Войди же в него в радости».

Кроме того, он сообщает супруге Нингирсу Бау (Баба), что ее святилище тоже готово принять ее.

«Моя госпожа Бау, я построил для тебя часовню,

Пусть тебе там живется приятно!»

Далее сказано, что

Его [Гудеа] крик был услышан;

Повелитель Нингирсу, его царь, принял приношения и молитвы Гудеа;

Год прошел, месяцы миновали,

Наступил новый год,

Пришел месяц этого Дома,

Из того месяца прошло три дня,

Нингирсу прибыл из Эриду.

....................

Гудеа, проведя день в приношениях, а ночь в молитвах...

Ввел героя Нингирсу в его Дом,

Царь [то есть Нингирсу] вошел в Дом,

Он был как орел, бросающий взгляд на дикого быка.

Когда герой вошел в Дом,

Он был как ураган, который приготовился к битве.

Нингирсу вошел в дом...

Царь был не только представителем человечества у богов, ответственным за должное поддержание земного жилища бога, он был также управляющим бога и в качестве такового отвечал перед богами за благосостояние своей земли. Соответственно он должен был докладывать не людям, а богам. Ранние шумерские надписи были нанесены на глиняные конусы (см. фото 36) или кирпичи, которые прятались подальше от глаз людских. Именно от этих простейших надписей, в которых было сказано лишь то, что такой-то и такой-то правитель построил храм такому-то богу, пошли ассирийские исторические надписи. Они появились в два этапа. Сначала была надпись, относящая постройку храма к какому-то определенному времени, в следующей форме: «Когда то-то и то-то было сделано тем-то и тем-то, он построил...» Далее описывалось историческое событие до повествования о строительных операциях, и в конце концов «предисловие» стало включать полный рассказ о военных кампаниях того или иного царя. Однако техническая цель таких пространных надписей осталась той же, что и первых: они предназначались для глаза бога и либо закладывались в фундамент здания, или в виде своего рода «отчетов» помещались перед статуей бога. Закладки в фундаменте люди могли увидеть, только если на них натыкался какой-нибудь правитель будущего, решивший восстановить храм. Но такую находку следовало помазать и оставить на месте.