Воздушная битва за Севастополь. 1941-1942 - Мирослав Морозов

«Вице-адмиралу Октябрьскому, генерал-майору Петрову.

Горячо приветствую доблестных защитников Севастопо­ля — красноармейцев, краснофлотцев, командиров и комис­саров, мужественно отстаивающих каждую пядь советской земли и наносящих удары немецким захватчикам и их румын­ским прихвостням.

Самоотверженная борьба севастопольцев служит приме­ром героизма для всей Красной Армии и советского народа. Уверен, что славные защитники Севастополя с достоинст­вом и честью выполнят свой долг перед Родиной. Сталин».

Результаты первых пяти дней наступления стали для не­мецкого командования обескураживающими. Потери за пять первых дней боев убитыми и ранеными составили 10 300 че­ловек, что означало, что 54-й корпус, принявший на себя глав­ную тяжесть первого этапа наступления и включавший четыре пехотные дивизии, потерял каждого пятого солдата. Потери некоторых подразделений оказались намного большими. Так, захваченный 12 июня пленный солдат 24-й пехотной дивизии на допросе сообщил, что в ротах этого соединения осталось по 30—35 человек, а общие потери в живой силе, по-видимо­му, достигли 60%. Критическая ситуация начала складываться с боеприпасами. По признанию самого Рихтгофена, бомб у него осталось всего на полтора дня интенсивной бомбарди­ровки. Далеко не блестящим оказалось положение с авиабен­зином, а об истощении экипажей мы уже говорили. Скрепя сердце генерал приказал прекратить ковровые бомбардиров­ки территории СОРа и перейти к тактике «колонны бомбарди­ровщиков», когда один и тот же объект подвергался последо­вательному воздействию звеньев самолетов на протяжении нескольких часов или даже целого дня. Результативность бомбометания таких сравнительно небольших групп самоле­тов обеспечивалась резким снижением высоты применения оружия и, как следствие, повышением точности. В отчете 3-й ОАГ эти изменения комментировались следующим образом:

«В последующем, в период развития наступления, в тече­ние 3—4 дней (имеется в виду период с 7 по 11 июня. — М. М.) немцы придерживались тактики массированных уда­ров по одному из участков фронта в течение всего дня, выде­ляя только одну треть самолетов для ударов по городу и объ­ектам в тылу. Напряжение при этом поддерживалось в сред­нем 550—600 самолето-налетов в сутки.

Затем, когда планы немцев, рассчитанные на скорое ов­ладение Севастополем, были нарушены стойкостью защит­ников города, авиация немцев, не снижая среднего напряже­ния — 600 самолето-налетов, перешла к тактике последова­тельных ударов одиночных самолетов по объектам нашего тыла, выбирая цели (группа строений, лощины с кустарни­ком, линии связи, береговые батареи, огневые позиции ЗА, аэродромы), а также ударов небольших групп по бухтам юж­ного берега Северной бухты. Распределение средств было 50% самолето-вылетов на линию фронта и 50% на указанные выше цели.

Наши аэродромы неоднократно подвергались бомбарди­ровкам немцев. Наиболее интенсивно бомбились аэродромы бухты Матюшенко и аэродром Херсонесский маяк. На Херсо­несский аэродром произведено 7 налетов, и по бухте Матю­шенко было три мощных бомбовых удара.

Тактика истребителей остается прежней, т. е. блокирова­ние наших истребителей».

Переход к новой тактике позволил Рихтгофену более эко­номно расходовать свои силы и средства без снижения эф­фективности, и именно в последовавший вслед за этим реше­нием период севастопольская оборона и получила то смер­тельное ранение, которое в конечном итоге привело к падению «черноморской твердыни». Обратной стороной ме­дали стало еще большее истощение пилотов немецкой бом­бардировочной авиации. Новая тактика предусматривала ин­дивидуальное прицеливание и сбрасывание каждой бомбы калибром от 250 кг и более, в то время как раньше они сбра­сывались сериями. Это означало, что каждый экипаж Ju-88 совершал в день до 25—30 атак с пикирования с высоты от 3500—4000 м до 800 м, что действительно находилось на пределе человеческих возможностей.

12 июня бои закипели с новой силой. Немцы наступали и на Северной стороне, и вдоль Ялтинского шоссе. Их пехота неохотно шла в атаку, при первой же необходимости вызывая на поддержку артиллерию и авиацию. Только после того, как последние наносили по оборонительным позициям разру­шающий удар, их занимали наземные части. Именно так в тот день немцы овладели опорным пунктом, оборонявшим хутор Капигай. В тот же день противник окончательно овладел стан­цией Мекензиевые горы и деревней Камары.

В тот день 3-я ОАГ сосредоточила свои усилия на насту­пающих войсках 30-го корпуса. Снова все повторилось: срав­нительно большие группы советских самолетов (за день сле­тали 20 Ил-2, 12 И-16 и 4 И-153 в штурмовом варианте, в со­провождении 33 Як-1, 5 И-16, 4 И-153) еще на подходе к линии фронта вступали в бой с превосходящими группами пе­рехватчиков, но, несмотря на это, прорывались к цели и нано­сили свои удары. Залогом успехов стала тщательная прора­ботка заданий на земле, деление истребителей прикрытия на несколько групп и их хорошее взаимодействие в бою. По ито­гам дня советская сторона потеряла в воздушных боях только «як» лейтенанта Шаренко, немецкая — «мессершмитт», кото­рый совершил посадку на своей территории (потерян на 30%). В то же время ударами штурмовиков были уничтожены два танка, 22 автомашины, две минометные батареи и до двух батальонов пехоты. Девять Ил-2 получили повреждения раз­личной тяжести от зенитного огня, а десятый упал в море пе­ред посадкой на Херсонесе, по-видимому, в результате ранения пилота (мл. лейтенант Дубровский погиб). Такие относитель­но безнаказанные действия советской авиации заставили штаб VIII авиакорпуса вновь взяться за организацию работы перехватчиков. Конкретными нововведениями стали: органи­зация непрерывного наблюдения за всеми севастопольскими аэродромами специально выделенных наземных наблюдате­лей, которые засекали подготовку к взлету — прокрутку мото­ров — по тучам песчаной пыли, начинавшей подниматься над аэродромами. Имея прямую связь с аэродромом подскока «мессершмиттов» Польди (Poldi; по-видимому, так немцы на­зывали аэродром Кача) и действовавшими в боевых порядках наступающих войск зенитными батареями, наблюдатели кон­центрировали их действия против русских. Батареи открыва­ли заградительный огонь как по взлетающим самолетам, так и навесной траекторией по взлетной полосе, истребители большой группой шли наперехват. Впервые эта схема была апробирована немцами уже на следующий день.

Вечером центр тяжести борьбы в воздухе сместился на морские просторы — немецкий самолет-разведчик обнару­жил приближение к Севастополю крупного конвоя. Фактиче­ски же их было два: крейсер «Молотов» в охранении эсминца «Бдительный» и вышедший ранее конвой транспорта «Грузия» (4857 брт), куда кроме судна входили тральщики «Т-404», «Т-409» и пять (по другим данным, три) сторожевых катеров. Крейсер с эсминцем, вышедшие из Новороссийска много позже, благодаря высокой скорости догнали «Грузию» и в мо­мент начала налета обгоняли ее, двигаясь в 4 — 5 милях вос­точнее. Эта случайная встреча заставила противника разде­лить свои силы и помешала добиться успеха, организовав од­новременные налеты с различных направлений.

Атаки вражеских бомбардировщиков и торпедоносцев на­чались в 20.28. Первыми на крейсер устремились шесть пики­рующих бомбардировщиков. Самостоятельно маневрируя, «Молотов» и «Бдительный» уклонились от сброшенных на них бомб. Затем два пикировщика атаковали крейсер с правого борта и один — эсминец с левого борта. Одновременно «Мо­лотов» с правого борта, то есть с темной части горизонта, ата­ковали четыре торпедоносца. Один из них якобы удалось сбить. От торпед корабли уклонились. Через шесть минут по­сле этой атаки крейсер с горизонтального полета безрезуль­татно бомбили бомбардировщики. И наконец, еще через че­тыре минуты последовала новая совместная атака двух тор­педоносцев и двух бомбардировщиков. Отвернув от торпед и бомб, корабли избежали прямых попаданий, но от близких разрывов бомб в их корпусах образовались течи, временно вышли из строя и некоторые вспомогательные механизмы. Об ожесточенности боя говорит хотя бы тот факт, что за 29 минут боя (с 20.28 до 20.57) крейсер израсходовал 96 100-мм, 147 45-мм, 406 37-мм снарядов и 1082 12,7-мм патронов. По­сле боя «Молотов» ушел далеко вперед и в 00.52 13 июня при­был в Севастополь. На его борту находились 2998 солдат 138-й отдельной стрелковой бригады, 28 орудий, 8 минометов, 150 т боеприпасов, продовольствия и медикаментов, на борту «Бдительного» — 343 бойца маршевого пополнения и 40 т бо­еприпасов. Задолго до рассвета корабли успели покинуть га­вань и счастливо избежать нескольких налетов авиации на об­ратном пути.