Александр II. Жизнь и смерть - Эдвард Радзинский

Из Киева приехал горячий сторонник террора дворянин Колодкевич, из Харькова вечно возбужденный, нервный Григорий Гольденберг, помешанный на терроре убийца харьковского генерал-губернатора.

С юга приехал Михаил Фроленко. Сын нищего отставного фельд­фебеля, он тем не менее, окончив гимназию, учился в столичном Тех­нологическом институте. Но стало скучно. Фроленко переехал в Москву, поступил в ту самую Петровскую земледельческую академию, где Нечаев убил несчастного студента Иванова. В Москве учиться оказалось куда веселее. Фроленко становится частью московской революционной богемы — издает прокламации, участвует во всех студенчески сходках.

В конце концов он бросил академию, перешел на нелегальное поло­жение. Во время «хождения в народ» отправился на Урал — искать носителей русского революционного духа. Носителями предполагались «беглые» арестанты из сибирских тюрем и сектанты, преследуемые церковью... Фроленко верил, что Урал должен был кишеть этими бун­тарями. Переодетый в крестьянское платье, Фроленко совершил боль­шое путешествие по Уралу, большею частью — пешком. Но, потеряв три месяца, возвратился восвояси, так и не увидев ни одного сектанта, ни одного беглого каторжника. Вернувшись, вступил в «Землю и волю». Здесь Фроленко совершил дерзкие нападения на тюрьмы, освобождая арестантов-революционеров.

Он был очень ценен. Среди товарищей с холеными дворянскими интеллигентскими лицами Фроленко имел невзрачное лицо типично­го русского простолюдина-рабочего. Он был «свой человек» на улице.

Приедет и знаменитый знаток динамита дворянин Степан Ши­ряев. Денди в модном европейском костюме. Он работал в Париже в лаборатории одного из изобретателей электрической лампочки Яб­лочкова и вернулся в Россию блестящим специалистом-электриком. Ширяев создал целую подпольную лабораторию, где трудился истин­ный гений — будущий отец ракетных двигателей недоучившийся студент Николай Кибальчич.

И Николай Кибальчич, вступая в организацию, поклялся: «Даю сло­во, что все мое время, все мои силы я употреблю на служение револю­ции посредством террора. Я займусь такой наукой, которая помогла бы мне и товарищам приложить свои силы самым выгодным для ре­волюции образом».

Он и Ширяев создадут самую передовую технологию динамитных бомб. Их бомбы будут совершенны. Изготовленные ими для очередно­го покушения заряды пролежат длительное время на дне реки Невы и сохранят боеспособность!

Приехала в Липецк и великолепная супружеская пара — Александр Баранников и его жена Мария Ошанина.

«Ангел мести» — красавец с оливковым лицом, иссине черными волосами. Достойный последователь дворян-якобинцев, которые убиввали своих имлераторов... И красавица — дочь богатейшего помещика, с пепельной копной, темными с поволокой глазами и «с жаждой крови угнетателей».

После удачного убийства шефа жандармов Мезенцова Баранни­ков вернулся в деревню пробуждать в крестьянах дух революции. Но после удалой, полной опасности жизни в Петербурге, просвещать крестьян стало ему невыносимо скучно. Как насмешливо сказал Ми­хаил Фроленко о деревенской жизни Баранникова и Ошаниной: «Ску­ка одолевать их стала страшная, и потому приглашение в Липецк было принято ими, как избавление от татарского ига». Так добавилась к десяти мужчинам молодая красавица.

Приехал Николай Морозов — высокий тонкий молодой человек в оч­ках, по виду типичный интеллигент-разночинец.

Николай Морозов рано остался сиротой. Он был сыном помещика и крепостной крестьянки. Камердинер его отца (у которого отец Морозова отнял эту крепост­ную красавицу) взорвал обоих его родителей бочонком с порохом. Вот так Николай Морозов еще в младенчестве познакомился со взрывами. Теперь он приехал, чтобы посвятить им жизнь.

И еще один интереснейший персонаж — главный интеллектуал, мозг «Земли и воли» — Лев Тихомиров. Ему 27, но за ум, эрудицию и еще за хилое тело и старообразную внешность (так контрастирующую с большинством прибывших — красавцами-здоровяками) его называют «Старик». Теперь «Старик» — его партийная кличка. «Л.А. Тихомиров наилучший выразитель наших идей и целей», — говорил о нем Нико­лай Морозов. Пройдет время и «наилучший выразитель» Тихомиров станет злейшим и беспощадным врагом тех же самых идей и целей... Но тогда, как справедливо заявляла еще одна террористка Вера Фигнер, «Лев Тихомиров был наш признанный идейный представитель, теоретик и лучший писатель».

Но раньше всех приехали главные организаторы этого съезда.

Это были основатели тайного кружка «Свобода или смерть», главные дезорганизаторы прежней «Земли и воли» — уже знакомый нам «Робеспьер» Александр Михайлов и Александр Квятковский.

Сын сибирского золотопромышленника Александр Квятковский учился (как и Фроленко) в Технологическом институте. Участвовал в студенческих волнениях, естественно, вскоре институт бросил и отправился в "народ». Кем он только не работал — батраком, кузнецом, рабочим, бродячим продавцом (коробейником) по деревням. Вернулся убежденным сторонником террора. Как и многие из приехавших, обладал выдающейся физической силой и отчаянной храбростью. Участвовал в нападениях на тюремные конвои, дважды освобождал заключенных.

БЕСЕДЫ НА АНТИХРИСТОВОМ ПРУДУ

Молодые люди мирно жили в гостинице. Ходили принимать грязи, а потом подолгу катались на лодке на пруду с прозванием — «Антихри­стов пруд».

«В Липецке... за курортным садом был большой пруд-озерко с очень прозрачной водой, — вспоминал М. Фроленко, — но к удивлению рыба здесь совсем не водилась. И мы не раз брали лодку и катались по пруду-озерку... Расспросив крестьян, услыхали, что причиной отсутствия рыбы является запруда, сделанная Антихристом. Под Антихристом они разумели... Петра I!»

(Во время реформ Петра Великого в народе распространился попу­лярный слух, что уничтоживший патриаршество и древние обычаи царь и есть Антихрист, пришествие которого предрекали церковные кни­ги. Появились сочинения, где это доказывалось при помощи вычисле­ний. Но преобразователь России не церемонился с сочинителями — они отправлялись на костер или исчезали в застенках.)

Эти катанья на лодке не были развлечением.

На Антихристовом пруду, подальше от людских ушей, «поднимались и обсуждались предварительно многие вопросы». И главный вопрос - организация террора в России.

В середине июня, наконец, съехались все 11 человек. И 15 июня они отправились на первое историческое собрание. Для собраний выбрали весьма романтическое место. Рассказывает Михаил Фроленко: «Расспросив номерных, мы узнали, что за городом есть лес, где уст­раиваются пикники... Наняли извозчиков, накупили закусок, немного вина, очищенной водки и двинулись в путь».

Стояли прелестные летние дни. И 11 человек (почти все из которых закончат жизнь на виселице или умрут в одиночной камере) весело ехали.

«Дорога за городом шла бескрайними заливными лугами... Далеко вдали виднелся лес, к нему мы и направились. Тут Андрей Желябов и показал нам свою силу... Дорогой он с кем-то поспорил, что подымет пролетку за заднюю ось вместе с седоком ».