Александр II. Жизнь и смерть - Эдвард Радзинский

И царь обязан принять решение... Трудно предавать заветы отца. Но нужно отвергнуть сжатый кулак, держащий Россию. При этом при­дется победить могучую оппозицию «полуголовых», которая соедини­ла двор, министров, сына — всех ждущих продолжения расправ — от­цовского кулака. Но это обычная участь великого царя в России. Наш публицист Посошков замечательно сказал: «У нас царь сам десять на гору — наверх тянет. А под гору, вниз — миллионы».

И он придумал путь... Извилистый восточный путь. Но нужен был испол­нитель. Коварный, хитрый, не связанный с двором. А вокруг одни расте­рянные — «полуголовые». Но сила истории! Когда правитель слышит ее голос, исполнитель тотчас появляется. Нужный человек на нужном месте...

И он о нем вспомнил в ту ночь.

Утром внезапно всех министров вновь вызвали в Зимний дворец. И опять началось обсуждение — что делать? И опять — прежние не­внятные выступления, которые царь внимательно выслушал. После чего к изумлению собравшихся император объявил то, от чего вчера отка­зался: учреждается «Верховная распорядительная комиссия для борь­бы с крамолой». Ей даются чрезвычайные полномочия. Председатель комиссии наделялся властью, которой обладают в России только са­модержцы. Ему будут подчинены все высшие учреждения в государ­стве, в том числе Третье отделение Собственной Его Величества канце­лярии и корпус жандармов.

Итак, назначался диктатор. И все поняли: Александр сдался и предложение наследника принимается!

И все замерли — ожидая имени этого диктатора. После чего к полнейшему изумлению присутствующих царь объя­вил его имя — генерал граф Лорис-Меликов.

Это был один из блестящих генералов Балканской войны. Но совер­шал он свои подвиги на периферийном Кавказском фронте и, вообще, был совершенно неизвестен в Петербурге.

Из дневника Валуева: «9 февраля. Утром опять приказание быть во дворце. Перемена во взглядах Государя (как догадывается граф Адлерберг, вследствие письма, вчера полученного от цесаревича); учреждает­ся здесь Верховная комиссия, и во главе ее граф Лорис-Меликов. Воля государя объявлена внезапно для всех... Неожиданность впечатления выразилась на всех лицах».

В состав Верховной распорядительной комиссии вошли сенаторы, ге­нералы и чиновники высших рангов по службе, ответственные за со­хранение порядка. Среди них — два ближайших к наследнику челове­ка — член Государственного совета сенатор К.П. Победоносцев и това­рищ управляющего Третьим отделением генерал-майор П.А. Черевин.

И все собравшиеся решили, что на деле неизвестный в Петербурге генерал Лорис-Меликов — лишь псевдоним. Всем будет управлять на­следник.

Так, видимо, думал и сам простодушный наследник. 14 февраля он радостно писал в дневнике: «Сегодня вступил в новую должность гр(аф) Лорис-Меликов; дай, Боже, ему успеха, укрепи и наставь его!»

Цесаревич торжествовал!

Теперь все в Петербурге интересовались этим малоизвестным армя­нином, который не имел даже дома в столице. Пришлось ему по при­езде снять квартиру на аристократической Большой Морской улице.

Граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов, 56 лет, по происхождению армянин, из высшего армянского дворянства (то есть никоим обра­зом не принадлежал к петербургской элите — человек со стороны).

Тридцать лет отслужил Лорис-Меликов на Кавказе, участвовал в 180 сражениях с горцами и турками. Как положено восточному воину, отважный и коварный, умевший обращаться с солдатами — и ласково и жестко. Его называли «Лисий хвост и Волчья пасть»... Но у Лорис-Меликова была черта, отличавшая его от других героев-генералов: он — блестящий администратор. Граф умел управлять не только солдатами но и мирным населением

Царь запомнил, как во время войны Лорис-Меликов не только взял штурмом неприступные крепости Ардаган и Карс, но сумел сотво­рить невозможное. Во время военных действий убедил местное насе­ление принимать русские кредитные билеты — вместо золотых руб­лей. На них Лорис-Меликов и вел войну, сэкономив много золота. По заключении мира получил титул графа и продолжал опасные подвиги. Он блестяще справился с эпидемией чумы в Астраханской губернии. И, что было совсем поразительно, — вернул в казну неистраченные день­ги. Жест совершенно невозможный!

Во время войны с террором Лорис-Меликов был назначен харьков­ским генерал-губернатором. Он управлял губернией жестко, но без изуверства. И действовал не только репрессиями, но и уступками об­щественному мнению. В результате он стал единственным военным генерал-губернатором, прекратившим террор в своей губернии.

Часть четвертая. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЦАРЯ-ОСВОБОДИТЕЛЯ

Глава шестнадцатая. ЧЕЛОВЕК СО СТОРОНЫ

СЛЕПАЯ ОХРАНА

Двуликий Янус теперь смотрит только вперед. Император Александр II вновь велик, он прежний. Как в те времена, когда отменил крепостное право. Только теперь придется куда больше маневрировать. Успокаивать наследника и обманывать стоящую за ним оппозицию и двор, ко­торые ждут беспощадной расправы.

И за всеми действиями Лорис-Меликова теперь будет стоять сам царь.

Все первое время Лорис-Меликов усердно машет лисьим хвостом.

В эти сладкие дни наследник, ненавидевший петербургскую либе­ральную бюрократию, в восторге от провинциального боевого генера­ла, готового выполнять все его (точнее, Победоносцева) предписания. И Лорис-Меликов не устает его в этом заверять: «С первого дня на­значения моего на должность главного начальника Верховной распо­рядительной комиссии, — льстиво пишет граф цесаревичу, — я дал себе обет действовать не иначе, как в одинаковом с Вашим Высочеством направлении, находя, что от этого зависит успех порученного мне дела и успокоения Отечества».

Но вместе с наследником поверили в подчинение Лорис-Меликова и молодые «нигилисты». И один из них поспешил действовать.

Это случилось вскоре после назначения Лорис-Меликова — 20 февраля, в тот самый день, когда Достоевский вел свою беседу с Сувориным.

Был третий час пополудни. У подъезда дома Лорис-Меликова сто­яли городовые. На улице было достаточно пустынно. Но тем не менее, несмотря на недавние террористические акты, никто из городовых не обращал вни­мания на подозрительного «оборванного, грязно одетого молодого чело­века» (так описывала его газета «Новое время»), слонявшегося в переулке. Подъехала карета Лорис-Меликова. Граф вышел из экипажа и под­нялся на крыльцо. И тогда молодой человек рванулся к графу. Выхва­тил из-под пальто пистолет, выстрелил в упор и... уронил пистолет. Пуля скользнула по шинели графа.

Он лихо сбросил с себя шинель и кинулся на молодого человека. Опом­нившиеся городовые бросились на подмогу, схватили стрелявшего. А удалой граф, сохранивший присутствие духа, сумел пошутить:

— Пули меня не берут.

Петербург впервые за долгое время рукоплескал представителю влас­ти. Смелость генерала понравилась обществу.