Россия за Сталина! Вождь народа против жуликов и воров - Сергей Кремлев

Впечатляющая, но вполне легальная, разрешенная поездка, в которой за авто Кестринга следовали сопровождающие из НКВД. Занятно, что в своем разведывательном отчете профессиональный разведчик Кестринг именует их почему-то «агентами ГПУ», хотя в 1934 году ОГПУ было преобразовано в НКВД.

Однако нам важно то, что писал генерал в своем отчете по существу… А писал он вот что (привожу, естественно, лишь малую часть):

«Несмотря на всеобщую пропаганду в области развертывания индустрии… при личном ознакомлении становится очевидным, до какой степени Россия все еще остается преимущественно аграрным государством… Заводы, снабженные новейшими заграничными машинами, построены. Они в отдельности, быть может, функционируют, «поскрипывая». Будут ли они функционировать без трений в дальнейшем, в особенности в ближайшее время, после бесконечного смещения и арестов их руководителей, покажет будущее. Несомненным является, однако, уже теперь, что для деревни потребуются десятки лет, чтобы достигнуть подъема и отдохнуть от поспешно проведенной коллективизации…»

Кестринг, конечно, попал пальцем в небо даже в отношении деревни — уже через три года колхозные рынки юга России ломились от продуктов.

Я не сторонник ссылок на те или иные «личные воспоминания», но сошлюсь все же на свидетельство доктора философских наук Ричарда Ивановича Косолапова, сына казака, ставшего советским работником, Отправляясь в 1940 году в служебную поездку по Кубани на автомобиле, отец прихватил с собой 10-летнего Ричарда, и он до сих пор вспоминает то отнюдь не показное изобилие, которое постепенно становилось в СССР бытом.

Да и от простых людей в разные годы приходилось слышать сказанное со вздохом: «Да-а, перед войной мы уже начали жить…»

Я уже об этом писал.

Не очень угадал немец и с влиянием на работу советской экономики «бесконечного смещения и арестов руководителей». Как учит нас почти шутливая наука мэрфология: «Удачный бомбовый удар противника по высшим штабам резко повышает боеспособность вашей армии».

А вот как написал Кестринг и о людях:

«Я не хотел бы обойти молчанием то впечатление, которое получилось у меня от населения вообще… Повсюду, как в городе, так и в деревне, можно было наблюдать распущенность молодежи, неуважение к каким бы то ни было авторитетам, «хулиганство», как это называют здесь. Я не зайду слишком далеко, если охарактеризую теперешнее поколение грубыми словами как «погрязшее в свинстве» в результате революции, подрыва всех идеалов и всякого авторитета…»

У бывшего тульско-германского помещика и советской молодежи идеалы и авторитеты неизбежно разнились, и даже — весьма… Но идеалы у нашей молодежи были — это показала война!

Тем не менее для нас, на мой взгляд, интересно и ценно то, что даже в 1937 году Кестринг после такой информативной вроде бы поездки оценивал достижения СССР Сталина без особых восторгов и даже вполне скептически.

Были ли у него для этого основания? Увидел ли он действительность или смотрел, но не увидел?

Ну, как сказать…

Конечно, Кестринг многого не понял — очень уж он при всем прекрасном знании русского языка ненавидел ту красную Россию, которая лишила его тульского имения и доходов с него.

Но в его отчете есть деталь, самим автором отчета (как, скорее всего, и его начальством) по достоинству не оцененная. Почти на всех остановках, даже в глухих местах, вокруг его автомобиля собиралась восторженная толпа. Еще бы — восьмицилиндровый двигатель мощностью 75 лошадиных сил и спецзаказ!

Но что кричали люди?

А вот что: «Наш новый ЗИС!»

Да, когда они узнавали, что это автомобиль германской марки, то огорчались… Но можно ли было представить подобную сценку в старой России? Если бы кто-то проезжал бы по тем же местам всего двадцать лет назад на классном по тем временам автомобиле, то никто в собравшейся толпе не сомневался бы, что это — «ихнее», а мы, мол, только и умеем, что лаптем щи хлебать…

А теперь все были уверены, что это — «наше»…

Ну, а если и не наше, то у нас такое скоро тоже будет!

На этой, вроде бы мелкой, детали кестринги и гитлеры через несколько лет с новой Россией и промахнулись! Они смотрели на советских людей как на «рабов тоталитарного режима», а в России уже вырастало племя «сталинских соколов».

В 1937 году все еще было в СССР в «строительном мусоре» и сами строители еще не блистали чистотой рук и физиономий.

Но они строили!

Строили под рукой Сталина и, значит, строили успешно.

Между прочим, уже в начале 30-х годов выполнение советских заказов заставило знаменитого немецкого авиапредпринимателя и конструктора Хейнкеля резко улучшить технологическую дисциплину и методы заводского контроля. «Я думал, — удивлялся Хейнкель, — что у меня отличный завод, но большевики работают лучше».

Конечно, тогда это был все же скорее комплимент — в начале 30-х годов далеко не на всех советских авиационных заводах та же, скажем, технологическая дисциплина была на уровне заводов Хейнкеля. К тому же в Германии не было такого явления, как вредительство, а в России — было. И было не в отчетах ОГПУ или НКВД, а в жизни. Ведь у новой России хватало врагов и ненавистников не только в полуграмотной кулацкой, но и во вполне образованной среде.

Да, для 1937 года многие наблюдения Кестринга не были результатом лишь искажения угла зрения…

Но уже в 1940 году…

Ах, не могу я, увы, втиснуть в эту книгу ряд захватывающих примеров того, что мы имели в 1940 году в области одного лишь авиастроения! Только в одном из многих подобных источников — в воспоминаниях наркома авиационной промышленности Алексея Шахурина, этим примерам, как говорится, «несть числа»…

Приведу один…

В 1940 году в СССР приехала с ответным визитом германская авиационная делегация, Через много лет Шахурин вспоминал:

«Немецкая делегация посетила и моторостроительный завод, В ее составе были специалисты, когда-то… работавшие на этом заводе. Они увидели самое современное оборудование и современную технологию. Моторы собирались у нас уже на конвейере, чего на германских заводах еще не было… Одна операция — посадка блока на картер — особенно поразила немецких специалистов. Тут точно в соответствующие отверстия входило множество шпилек — длинных и коротких. Осуществлялось это лишь нажатием кнопки — блок сразу садился на свое место. Пришлось признать, что русские тут обошли их».

Вряд ли в 1940 году и гости, и хозяева предполагали, что их продукции так скоро придется столкнуться в прямых и жестоких воздушных боях…

Но так произошло.

СТАЛИН в Великой Отечественной войне — это, пожалуй, самая недискуссионная (хотя для многих все еще, увы, дискуссионная) линия в теме Сталина…

Даже автор «академически» клеветнической книги о Сталине, современный гейдельбергский профессор Хайнц-Дитрих Леве (я с ним читателя позднее познакомлю теснее) признает: «К числу исторических заслуг сталинизма и лично Сталина относится то, что большевистская система почти в одиночку сумела сокрушить гитлеровскую Германию».