НКВД и СМЕРШ против Абвера и РСХА - Анатолий Чайковский

Неудачи, постигшие Третий рейх, вынудили Верховное командование Вермахта, кроме активизации боевых действий, искать новые пути по усилению диверсионно-разведывательной деятельности в глубоком советском тылу, на линии фронта и прифронтовых районах. Не отказываясь от массовой заброски агентуры с постановкой ей «мелких» разведывательно-диверсионных задач, основное внимание абверкоманды и абвергруппы сосредоточили на ее проникновении в разведорганы, штабы соединений и частей действующей Красной Армии, армейские управленческие структуры, выполнении других тактических и стратегических задач разведывательного характера. Из числа военнопленных и других пособников подбирались соответствующие исполнители. Кроме отбора по первичным исходным данным (возраст, образование, военная специальность, воинское звание и др.), агенты стали проходить специальное обучение. Легенды прикрытия тщательно документировались. «За время войны, – сообщал (январь 1942 г.) в ГКО Л. Берия, – особыми отделами фронтов арестовано завербованных германской разведкой 3813 человек, в том числе агентуры проникшей в штабы, управленческие органы фронтов и армий, разведотделы, узлы связи, другие важные объекты … фронтовой полосы – 83 человек…

В целях предупреждения возможности проникновения германской агентуры в штабы, разведотделы и другие управленческие органы Красной Армии фронтов, армий и дивизий НКВД СССР считает необходимым: запретить военным советам фронтов, армий, военных округов, командованию частей и соединений принимать на работу в штабы, разведотделы, узлы связи, шифраппараты и другие управленческие органы военнослужащих, вернувшихся из плена и окружения».

Насколько оправданным в этом случае было предложение НКВД, судить сложно. Точно известно другое: оно стало отправной точкой для появления в последующем решения: побывавшим в окружении, а особенно в плену, в военных документах ставить «черную» метку: «Находился в плену».

Количество заброшенных противником агентов и диверсантов возрастало с увеличением трудностей Вермахта на фронтах. Увеличивалось и число задержанных и ликвидированных. К августу 1942 г. оно составило почти 12 тыс. человек. Последнее, с одной стороны, свидетельствовало об усилении активности немецких спецслужб, отсутствии у них проблемы с разведывательно-диверсионными кадрами, с другой – о положительных тенденциях в работе советской контрразведки в поиске новых форм, приемов и методов противостояния врагу в тайной войне. В середине года с участием захваченной и перевербованной немецкой агентуры было положено и начало радиоиграм с центрами Абвера и РСХА. Из 74 радистов, оказавшихся в распоряжении особых отделов НКВД, 31 использовались для дезинформации. К 1945 г. их количество возросло в несколько раз. Многие из них «работали» на немецкие разведку и контрразведку от 1 до 3 лет.

Стало постепенно увеличиваться и число агентов, явившихся с повинной. Начавшись в первый год войны, данное явление достигло пика в конце 1943 г. – 1944 году. Преимущественно это были бывшие военнопленные и жители оккупированных районов, под принуждением или по другим причинам давшие согласие на сотрудничество с оккупантами. Было немало и тех, кто таким образом пытался вырваться из фашистского ада. К сожалению, дальнейшая судьба большинства из них оказалась незавидной. Судебное преследование, лагеря, тюрьмы, а часто и смертный приговор. Отдельным повезло больше. Как правило, это были перспективные, с точки зрения НКВД, НКГБ и СМЕРШа, будущие двойные агенты. Получив «подарок» в лице около 35 % добровольно повинившихся от общего количества переброшенной агентуры, основное внимание Абвер и РСХА сосредоточили на тщательно проверенных кадрах из числа перебежчиков, других предателях, а также надлежащим образом проявивших себя участниках карательных операций в борьбе с партизанами и подпольем, внутренних агентах в лагерях военнопленных и т. д.

Некоторая часть заброшенной агентуры пыталась сама отказаться от возложенных на нее диверсионно-разведывательных полномочий. Оказавшись в советском тылу, агенты переходили на нелегальное положение. Будущая их участь особым разнообразием не отличалась: арест и наказание в соответствии с законами военного времени в случае выявления; участие в уголовно-бандитских формированиях; жизнь под чужими именами, а некоторые обрекали себя на долголетнее прозябание в лесных чащобах, погребах и др. Показательна в этом случае судьба бывших красноармейцев 29-й саперной бригады 24-й армии Безуглого и Тулынина. Плененные в июле 1942 г., сообщив немцам известные им военные сведения, оба подверглись вербовке. Поставленное перед ними задание было простым, но одновременно коварно-опасным: отравлять пищу и водоисточники в расположении воинских частей, выполнять роль агентов-сигнальщиков, изучать объекты оборонного значения и т. д. Соответствующей была и экипировка: более сотни упаковок различных ядов, ракетницы и ракеты, продукты питания, водка и деньги. Вооруженным автоматами ППД, им предписывалось выдавать себя за отставших от своей части в период наступления. Оказавшись за линией фронта Тулынин скрылся в неизвестном направлении в первую же ночь, Безуглов вооружение и снаряжение бросил в реку, а яды сжег. «Безуглов, – писал начальник Управления войск НКВД по охране тыла действующей Красной Армии старший майор госбезопасности Леонтьев, – с материалами следствия передан Сальскому РО НКВД (по приговору ВТ был расстрелян в июле 1942 г. – Авт.). Тулынин включен в розыск по Сталинградскому и Северо-Кавказскому фронтам»[115].