Расцвет и падение древних цивилизаций - Гордон Чайлд

На самом деле то, что культурная столица вобрала в себя за долгие годы, вовсе не исчезло во время крушения Римской империи, подобно тому, как это произошло в потрясениях, прервавших и закончивших бронзовый век. Да и Византий (Константинополь. — Ред.) вовсе не являлся Уром. Жители Восточной Римской империи были не только гораздо более многочисленными, но и оставались жителями мира, более свободными, чем шумеры, хотя размеры этого мира со времен Августа и сократились.

Теперь сила воды двигала те мельницы, которые раньше приводили в движение рабы. Существовала и более ощутимая разница между «православным и апостольским императором» и «божественным Нарамсином, могущественным богом Аккада». Последний воспринимал себя как слуга господа, отца всех людей, а не только жителей Аккада. Его «всемирное владение» вовсе не нуждалось в расширении за счет военных побед. (Нарамсин (Нарамсуэн), внук Саргона Древнего, правивший в 2236–2200 гг. до н. э., большую часть жизни провел на войне, убивая, разрушая и грабя. В конце концов он погиб в битве с гутиями в горах Центрального Курдистана, его войско уничтожено, а гутии на некоторое время захватили территорию бывшей империи Аккада. — Ред.)

Конечно, многие изобретения и технологии, величественные и красивые достижения, были утрачены, ибо большую часть того, что тогда изобрели, использовал только ограниченный круг людей. Большинство сохранившихся достижений того времени уцелели благодаря вовлеченности в них широких масс.

Так, в Восточном Средиземноморье по-прежнему продолжалась городская жизнь, со всеми ее последствиями. Ремесленники продолжали пользоваться всевозможными техническими средствами и методиками, развитыми в классические и эллинистические времена.

Хозяйства на селе продолжали работать непрерывно, снабжая продукцией рынок. Бартер не полностью вытеснил денежное обращение, а самодостаточное обеспечение не парализовало торговлю.

Не забыли и о письменности. На самом деле в Александрии и Константинополе продолжали переписывать и сохранять научные и художественные тексты. В общественных госпиталях с благословения церкви практиковали греческую медицину.

В самых новых провинциях цивилизации потери оказались существенно значительнее. Все же, несмотря на отношение к самодостаточности, варварская Европа не вернулась ни к каменному веку, ни даже к латенскому периоду (то есть культуре кельтских племен второй половины 1-го тысячелетия до н. э., практически ликвидированной Юлием Цезарем). Там, где исчезли некоторые города Средиземноморья, не появились прежние укрепленные поселения.

Вокруг собора или аббатства выросла реинкарнация шумерского храмового города. Однако она оказалась не чем иным, как небольшой репликой своего прототипа бронзового века. Его обитатели воспринимали себя не жителями узкой наносной долины, а гражданами обширного мира, расстилавшегося перед ними.

Хотя они оставались в изоляции из-за ухудшения дорог и подстерегавших в пути опасностей, паломники, миссионеры и купцы продолжали путешествовать по всему континенту. Введенные во время империи новые искусства и ремесла не исчезли. Так, например, потомки и ученики сирийских стеклодувов сохраняли норманнские и рейнские горны в рабочем состоянии на протяжении всех Средних веков. Построенные в феодальных римских поместьях водяные колеса продолжали работать, например, в Англии до 700 года.

Выше мы показали образование «основной традиции» и проследили ее движение от истоков в Египте и Месопотамии до эллинистического Средиземноморья. После падения римского «удерживающего» этот поток, похоже, закупорился и потерялся. Однако уже сам факт написания данной книги опровергает это предположение. Впоследствии следует показать, как этот поток обогащал новую науку и новую технологию во времена новой экономики, уже в атлантическом окружении. Основные же очертания данного процесса видны.

С другой стороны, корпус классических теорий и эллинистических технологий сохранялся в подвешенном состоянии в Константинополе и Александрии даже в непродуктивной атмосфере теократического государства. Он начал оживать в более терпимой атмосфере Сасанидского Ирана (в университете города Гундишапура в 530–580 гг.) и затем во времена Багдадского халифата (750–900), когда временные исламские (арабские) завоевания, снова реализовавшиеся в единстве огромной территории населенного мира, привели к воссозданию эпохи мира и процветания.

До того как старые внутренние противоречия разрушили форму правления арабского мира, до «установления ортодоксальной веры около 1106 года, навсегда запечатавшей возможность свободного поиска в исламе», кровавый поток из старого сосуда, обогащенный новым опытом, влился в новый сосуд в Европе через захваченные арабами Испанию и Сицилию.

Кроме того, орды варваров в Европе вырезали не всех чиновников, священников, ремесленников и торговцев. Церковь поддерживала не только христианские догмы и обряды, но также сохраняла и технологии письма и счета, потребность в точном удобном делении времени и механизмы для его вычисления (часы), не говоря уже о потребности в экзотических продуктах, некоторых усовершенствованиях, таких как стеклянные окна, памятники классического искусства и римской архитектуры. Оставалась и потребность в путешествиях, которые осуществляли паломники или миссионеры, сохранились и воспоминания о рациональной медицине и научной методике ведения сельского хозяйства. Как отмечалось, многие ремесленники выжили, старые средиземноморские города сменились новыми городами с соборами.

Сельская экономика Европы не вернулась к состоянию доримских кельтов. Без сомнения, даже более чем в поздней империи она основывалась на поддерживаемом несвободными крестьянами хозяйстве. По общему признанию, время от времени случался голод, он не исправлялся распределением излишков. Тем не менее феодальные поместья смогли выработать методики хозяйствования, действительно подходящие к лесной зоне.

Редко сразу же менялись их полукочевые хозяева, становясь на самом деле оседлыми владельцами. Водяные мельницы являются примерами рационального использования ресурсов, благодаря которым и прославился наш континент.

Намеки должны реализовываться. Прогресс на самом деле нельзя остановить. Верхний виток развития превратился в ряд падений и взлетов. Однако в тех областях, которые исследуют археология и письменная история, никакое падение вниз никогда не доходит до низшего предшествующего уровня, и каждый виток развития продвигает цивилизацию вперед.