Россия на Средиземном море - Александр Широкорад

Летом 1960 г. впервые в Средиземном море прошло двустороннее оперативно-тактическое учение Черноморского флота, в котором приняли участие все наши боеготовые подводные лодки.

Отряд боевых кораблей Черноморского флота в составе крейсера «Куйбышев» и двух эсминцев под флагом первого заместителя командующего вице-адмирала С. Чурсина, обозначая силы «синих», был атакован двумя завесами лодок «красных». Развертывание пяти подводных лодок в Ионическом море произошло скрытно, и только после первых учебных торпедных атак к району учения подошли два фрегата 6-го флота США. Они пристроились вслед черноморским кораблям. Во избежание ненужных инцидентов второй завесе приказали выполнить атаки без выпуска учебных торпед.

Из-за ухудшения отношений между СССР и Албанией в июне 1961 г. база во Влёре была ликвидирована, а 40-я бригада подводных лодок расформирована.

С 1963 г. в Средиземном море отдельные советские надводные корабли начали более-менее систематически проводить слежение за кораблями 6-го флота. Так, в сентябре 1964 г. отряд в составе крейсера «Дзержинский» и ракетного эсминца «Гневный» (две пусковые установки ракет КСЩ) под командованием контр-адмиралаГ.Ф. Степанова вышли из Дарданелл для слежения за авианосной группой.

Участник плавания будущий адмирал Игорь Касатонов писал: «Поход был уже осенним. В Черном море поштармливало. Однако в Средиземном море было тепло, солнечно и тихо. На четвертые сутки достигли цели похода – зашли в район действий авианосца. Это был старый «Франклин Рузвельт» (водоизмещением 58 000 т), однако корабль производил впечатление. Особой тактики слежения за авианосцами тогда еще не было. Поэтому мы долго и нудно маневрировали вместе с ним на довольно большом расстоянии, хотя знали, что он производит летные операции, и у нас есть возможность находиться в дрейфе в одном месте и «держать» его локацией. Никто тогда еще не придумал и «рывка» к авианосцу, чтобы на минимально близком расстоянии по боевой тревоге все заснять, зарисовать и доложить. Все это было в будущем. Однако целеуказание по авианосцу комплексам оружия было выдано, элементы залпа рассчитаны, последовательность огневого поражения выбрана, готовность оружия установлена.

Все это продолжалось недолго, дня три, а затем мы проследовали в «столицу» будущей 5-й эскадры, на отмель у острова Китира, расположенную вне территориальных вод Греции. Так же, как и авианосец, мы разглядывали остров в сильную оптическую технику.

Были и заправки на ходу.

Подошли мы потихоньку на близкое расстояние – метров пятьдесят – на траверз крейсера. Выстрелом из линемета с него нам подали бросательный, затем пошел проводник, ну а потом – и топливные шланги. Систем траверзной заправки в то время не было. На крейсере шланг удерживали человек сто матросов, а остальное было искусством нашего командира капитана 2 ранга В.И. Морозова и рулевого. Справились. Пополнились топливом под завязку – 490 тонн, как в базе. Принимали мазут долго, часов шесть.

Чего только не было за этот месяц! И наш доктор оказывал медицинскую помощь членам экипажа гражданского иностранного судна, и американские «Нептуны» бросали около нас буи, которые мы вылавливали, и у себя на борту проводили операцию удаления аппендицита, при которой доктору ассистировал наш замполит Борис Яковлевич Соломатин, ловили акул и еще каких-то чудо-рыб и смотрели «бесплатно» чужое телевидение без звука. Но самым радостным событием была, конечно же, доставка почты»[153].

Через пять недель отряд вернулся в родной Севастополь. Тогда это считалось длительным морским походом.

В мае 1964 г. Н.С. Хрущев решил отправиться в Египет. Для пущей важности он решил плыть морем на пассажирском теплоходе «Армения». Вместе с президентом Египта Героем Советского Союза А. Насером Хрущев должен был участвовать в церемонии открытия Асуанской плотины и ГЭС, построенных с помощью Советского Союза.

На всем пути до Александрии «Армения» была под надзором натовских кораблей и самолетов. Корабли бесцеремонно сближались, самолеты проносились над мачтами.

Никита Сергеевич был взбешен. Он возмущенно спрашивал у военных: «Почему здесь хозяйничают американцы? Где же наш флот?»

И вот 9 июня того же года из Либавы вышли две подводные лодки – С-250 и С-187 – проекта 613 в сопровождении плавбазы «В. Котельников». Командовал отрядом Валентин Козлов, тот самый напугавший президента Эйзенхауэра.

Лодки находились в походе до октября. Гибралтар лодки демонстративно прошли днем 22 июня в надводном положении. В Средиземном море за нашими лодками следила целая армада кораблей вероятного противника. Как потом посчитали в разведуправлении Главного штаба ВМФ, на каждую из наших подлодок в Средиземном море приходилось по 23 корабля, 180 самолетов и 265 человек противолодочников.

«Обеспокоенные внезапным появлением подводных лодок в море, которое адмиралы США считали своей «заповедной зоной», их противолодочные силы окружили нашу якорную стоянку у острова Альборан. Вскоре сюда подошли обе моих лодки, черноморский танкер «Золотой Рог» и два морских тральщика. Отсюда после кратковременного отдыха, инструктажа командиров и пополнения запасов лодки направились в отведенные районы.

Целой операцией прикрытия, с использованием тральщиков и плавбазы, под которыми укрывались внезапно нырнувшие лодки, удалось обеспечить их отрыв от преследования. Набор противолодочных буев, подбираемых тральщиками, оказался в нашем распоряжении…

С-187 обнаружила позднее и следила за ПЛАРБ[154]в течение 54 минут. В боевых условиях командир ее мог за это время нанести торпедный удар по подводному ракетоносцу, тем самым решить сложнейшую задачу противоборства.

В этом и заключается оперативно-тактический смысл так называемого «слежения» за авианосцами и подводными ракетоносцами нашими подводными лодками еще в мирное время, чтобы с началом войны или по специальному приказанию внезапно наносить удар по такому грозному противнику. Преимущества малошумных дизель-электрических лодок при решении такой задачи, с одной стороны, очевидны, с другой – их малая скорость и постоянная зависимость от аккумуляторной батареи сводила вероятность достижения боевого успеха до минимума»[155].

В начале августа С-250 и С-187 повстречали большую подводную лодку Северного флота, ну а в октябре лодки Козлова были сменены новой парой балтийских лодок С-374 и С-280.

В августе 1966 г. уже довольно приличный отряд под командованием вице-адмирала Г. К. Чернобая нанес визит в Александрию. В состав отряда входили ракетный корабль «Бойкий», плавбаза подводных лодок «Магомет Гаджиев», сторожевой корабль «Пантера» и две подводные лодки.