Стальной оратор, дремлющий в кобуре. Что происходило в России в 1917 году - Леонид Млечин

27 декабря, в тот самый день, когда Сталин в Смольном обещал «бить Каледина», первые офицерские формирования стали называться Добровольческой армией. Хотя какая это была армия – всего несколько тысяч человек! Без денег, оружия и амуниции.

В распоряжении генерала Алексеева – создателя Добровольческой армии – не было никаких средств. Человек, который еще недавно распоряжался миллиардным военным бюджетом великой державы, хлопотал, бегал по всему городу, чтобы найти десяток кроватей, несколько пудов сахара, обогреть, накормить и приютить бездомных офицеров.

«Я застал генерала Алексеева в вагоне, где он жил, – вспоминал бывший депутат Думы Василий Шульгин. – Он говорил о том, что армии прежде всего нужна база, где она могла бы собраться. Что этой базой он избрал Дон, который хотя шатается, но все-таки еще держится. Что не может быть другого принципа, как добровольное вступление в армию. Что он убежден: дисциплинированный отряд, имеющий военные знания и опыт, возьмет в конце концов верх над всеми «революционными армиями» с их комиссарами. И что он, Алексеев, исполняет свой долг, а там – что Бог даст».

Алексеева спрашивали:

– Откуда вы получаете средства для существования?

– Средства главным образом добываются путем добровольного пожертвования от частных лиц, – ответил Алексеев. – Кроме того, не скрою от вас, что некоторую поддержку мы имеем от союзников, ибо, оставаясь верными до сих пор союзным обязательствам, мы тем самым приобрели право на эти с их стороны поддержки…

Донское правительство ассигновало ему 14 миллионов рублей. Французская военная миссия обещала генералу 100 миллионов рублей, если он восстановит армию, которая продолжит войну с Германией, но выделила всего 300 тысяч. Англичане не дали ничего.

Атаман Каледин отправил казачьи части в Ростов, чтобы навести в городе порядок. Ростовчане восторженно встречали атамана. Его автомобиль проехал по Большой Садовой улице через ликующую толпу. Каледин сидел молча, погруженный в свои мысли. Автомобиль остановился, и атаману устроили овацию – цветы, крики.

Каледин сделал властный жест, и толпа затихла.

– Не надо устраивать мне оваций, – сказал он. – Я не герой, и мой приезд не праздник. Не счастливым победителем въезжаю я в ваш город. Пролилась кровь – и это не повод для радости. Мне тяжело. Я всего лишь исполняю свой гражданский долг.

Казаки считались оплотом царского трона, но оказались настроены очень революционно. Они вовсе не были едиными, их раздирали противоречия между казачьей массой и казачьей аристократией, между радикально настроенными жителями верхнего Дона и более умеренными жителями нижнего Дона.

Атаман Каледин поддержал создание Добровольческой армии, но его собственные позиции оказались слабыми – с фронта вернулись казачьи полки, благодарные Ленину и Троцкому за то, что те покончили с Первой мировой войной.

Фронтовики были недовольны Калединым: зачем пустил на Дон белых генералов, втягивающих их в Гражданскую войну? Генералы действительно надеялись превратить Юг России в антибольшевистский оплот. Верили в монархические настроения казаков, готовились к походу на Москву.

Но казаки не собирались втягиваться в большую политику, в дела, далекие от их нужд. Фронтовики восстали против атамана и его политики. Когда донцы не поддержали атамана, Каледин взял свои слова назад. Попросил белых офицеров покинуть Новочеркасск. А казакам предложил действовать по своему усмотрению: присоединиться к Добровольческой армии или просто бежать от красных.

29 января 1918 года в своем кабинете в Атаманском дворце Каледин сказал членам правительства:

– Наше положение безнадежно. Население не только не поддерживает нас, оно враждебно к нам. У нас нет сил и нет возможности сопротивляться. Я не хочу лишних жертв и кровопролития, поэтому слагаю с себя полномочия атамана.

«Боевой генерал, который, не колеблясь, посылал десятки тысяч людей на верную смерть, сам оказался душевно неспособен к самой жестокой войне, войне гражданской, – писал известный публицист Петр Бернгардович Струве. – Я эту неспособность к гражданской войне прочел на лице Каледина с потрясающей ясностью в том незабываемом для меня последнем заседании Донского правительства…»

Алексей Максимович Каледин покончил с собой 29 января 1918 года в 14 часов 32 минуты. В маленькой комнате своего брата Василия на железной койке. В этот день в атаманском дворце все готовились к бегству. Переодевались в штатское…

Атаман оставил генералу Алексееву, одному из создателей Добровольческой армии, горькое предсмертное письмо:

«Вы отчаянно и мужественно сражались, но не учли того обстоятельства, что казачество идет за своими вождями до тех пор, пока вожди приносят ему лавры победы, а когда дело осложняется, то они видят в своем вожде не казака по духу и происхождению, а слабого предводителя своих интересов и отходят от него.

Так случилось со мной и случится с Вами, если Вы не сумеете одолеть врага; но мне дороги интересы казачества, и я Вас прошу щадить их и отказаться от мысли разбить большевиков по всей России. Казачеству необходимы вольность и спокойствие; избавьте Тихий Дон от змей, но дальше не ведите на бойню моих милых казаков».

Трагедия Каледина состояла в том, что Дон за ним не пошел. Но надо отдать ему должное – он предпочел умереть сам, нежели отдавать приказы убивать других, чем с таким удовольствием занимались многие вожди Гражданской войны.